Песнь Перна - Энн Маккефри

Крепко взяв Менолли за локоть, Сильвина повела ее в царство кладовых, которое располагалось в глубине Дома арфистов, позади кухонь.

– За последние два дня столько всякого случилось, что с головой у меня беда – прямо как у Камо. К тому же полагается, чтобы каждый ученик являлся с двумя сменами одежды – новой или почти новой, – так что мне и в голову не пришло… Ведь ты прибыла из Бенден-Вейра, хотя, как я теперь припоминаю, ты пробыла там совсем недолго. Ведь так?

– Фелина дала мне платье, и с меня сняли мерку, чтобы заказать обувь…

– И мастер Робинтон закинул тебя на спину дракона, не дав даже опомниться? Ну что ж, давай посмотрим…

Сильвина отперла дверь и приоткрыла светильник. Они стояли посреди кладовой, от пола до самого потолка забитой отрезами тканей, горами обуви, одежды, выделанными кожами, меховыми одеялами, скатанными коврами и гобеленами. Сильвина придирчиво оглядела девочку, так и сяк вертя ее перед собой.

– Ткацкий и кожевенный цеха поставляют нам обновки в основном для мальчиков и мужчин…

– Я тоже предпочитаю штаны.

Сильвина добродушно усмехнулась:

– Ну что ж, ты такая тростинка, что они на тебе отлично сидят. Да и с инструментами удобнее обращаться в брюках, чем в юбке. Но тебе, детка, нужно обязательно иметь что-нибудь нарядное. От красивых вещей настроение поднимается, и потом, у нас бывают ярмарки…

Перебрав целую кипу черных и коричневых юбок, она недовольно поморщилась. Потом извлекла откуда-то отрез ткани яркого пурпурного цвета.

– Как тебе это?

– Слишком роскошно для меня…

– Ты что же, хочешь, чтобы я одела тебя как служанку? – презрительно осведомилась Сильвина. – Кстати, и у служанок есть кое-что на выход. Это хорошо, Менолли, что ты не гордячка. Можно даже сказать, скромность делает тебе честь. Но пойми – жизнь твоя изменилась. Ты уже больше не младшая дочь в семье правителя захолустного Морского холда. Ты – ученица арфистов, а мы, – она похлопала себя ладонью по груди, – должны следить за своей внешностью. Запомни, отныне ты будешь одеваться ничуть не хуже, а будь моя воля, так и лучше, чем эти безрукие девицы или музыкальные бездари, которым никогда не видать ничего лучшего, чем звание старшего помощника младшего подмастерья.

А пурпурный тебе очень даже к лицу! – заявила она, перекинув ткань Менолли через плечо. – Ну а пока твой новый наряд не готов, придется обойтись брюками. – Сильвина приложила к ее талии темно-синие кожаные штаны. – Ноги у тебя – ну прямо от самых подмышек! Вот еще.

В Менолли полетели плотные брюки цвета морской волны.

– А это должно подойти к кожаным штанам. – Она бросила девочке темно-синюю жилетку. – Сложи все вон на тот сундук и примерь-ка эту кожаную куртку. По-моему, сидит вовсе не плохо, а? Теперь шляпа и перчатки. И рубашки. А напоследок – вот это.

Сильвина извлекла из сундука лифчики и панталоны и, фыркнув, вручила их Менолли.

– Данка в ярости оттого, что ты не носишь белья.

Сильвина вгляделась в лицо Менолли, и ее веселье бесследно растаяло.

– Ну, с чего такой безутешный вид? Уж не потому ли, что ты сносила свое бельишко? Или потому, что Данка совала нос в твои дела? Нельзя же принимать всерьез все, что думает или болтает эта старая дурища? Нет, нет и еще раз нет!

Сильвина подтолкнула Менолли к огромному сундуку и заставила сесть, а сама, усевшись рядом, устремила на девочку проницательный взгляд.

– Вот что я думаю, – тихо и очень ласково заговорила женщина, – ты слишком долго жила одна. И не только в своей пещере. Представляю, как ты горевала, когда умер старик Петирон… Ведь, похоже, он один во всем вашем холде понял, что ты за чудо. Хотя я никак не могу взять в толк, почему он сразу не сообщил о тебе мастеру Робинтону. Нет, кое о чем я, конечно, догадываюсь, но это к делу не относится. Пока ясно одно: у Данки ты больше не останешься – даже до завтра!

– Ой, Сильвина…

– Никаких «ой», – отрезала женщина, но не строго, а скорее шутливо. – Не думай, что от меня укрылись мелкие пакости Поны или самой Данки. Нет, дом для девочек тебе явно не подходит. Я так сразу и подумала, но у меня были свои причины поначалу засунуть тебя туда. А теперь, когда ты осмотрелась, пора переселить тебя к нам. Вот и Олдайв настаивает, чтобы ты не перетруждала ноги. К тому же ясно как день, что твоим файрам так же неуютно у Данки, как и ей с ними под боком. Вот старая дуреха! Полно, Менолли! – Сильвина сердито сверкнула глазами. – Я же сказала, ты здесь ни при чем! И вообще, для тебя, полноправной ученицы, эти бездарности, которых учат только потому, что они платят, не компания. И наконец, ты должна быть как можно ближе к яйцам, пока не наступит Рождение. Итак, решено: ты будешь жить в самом Доме арфистов! И хватит об этом. – Сильвина встала. – Собирай свои вещи и пойдем переселяться обратно – в ту комнату, где ты ночевала в первый день.

– Слишком уж она роскошная!

Сильвина шутливо прищурилась:

– Я, конечно, могла бы убрать оттуда всю мебель, снять занавески и выдать тебе топчан, как у всех школяров, и складной табурет…

– Так будет куда лучше…

Сильвина так пристально взглянула на девочку, что та вспыхнула и замолчала.

– Ах ты, глупышка! Поверила, что я всерьез?

– А разве нет? Вещи в этой комнате слишком ценные для простого школяра.

Сильвина не спускала с нее глаз.

– И так мои файры для всех как бельмо в глазу – зачем мне лишние неприятности? Комната просто великолепная, но если в ней будет только то, что полагается каждому ученику, то это будет по справедливости, ведь правда?

Сильвина еще раз задумчиво взглянула на нее, покачала головой и тихонько рассмеялась.

– А знаешь, ты права. Тогда ни у кого не будет повода судачить о твоем переезде. Но ученический топчан совсем узенький, а у тебя файры.

– А можно взять два топчана, если, конечно, у вас найдется лишний?

– Так и сделаем! Свяжем ножки и возьмем тюфяк потолще.

Сказано – сделано. Комната, лишенная громоздкой мебели и нарядных занавесей, казалась гулкой и пустой. Менолли уговаривала Сильвину, что ей и так очень нравится, но та велела девочке помолчать: кто здесь, в конце концов, хозяйка Дома?

Из кладовой извлекли старые занавеси, отправленные туда по причине ветхости,