Песнь Перна - Энн Маккефри

и Сильвина сказала, что в свободное время девочка может их подштопать. Пол украсили несколько ярких ковриков. Длинный стол из учебного класса – одна ножка у него была сломана в потасовке, а потом починена – скамья и сундучок для одежды придали комнате некое подобие уюта. По мнению Сильвины, вид у нее все равно был до невозможности убогий, но зато никто не сможет сказать, что она слишком хороша для бедного школяра.

– Ну, с этим мы покончили. Пьемур, ты меня ищешь?

– Нет, Сильвина, я пришел за Менолли. Меня прислал мастер Шонегар – она отчаянно опаздывает к нему на урок.

– Что за вздор? В день Падения все уроки отменяются. И ему это известно не хуже других, – отрезала Сильвина и взяла Менолли за руку, собираясь куда-то вести.

– Вот и я ему сказал, – во весь рот ухмыльнулся Пьемур, – а он возьми и спроси: когда это Менолли успели приписать к какой-нибудь группе? Я-то, конечно, знаю, что ничего подобного не было. Тогда он сказал: чем болтаться без дела, пусть лучше поучится кое-чему полезному…

Пьемур пожал плечами, демонстрируя свое полное бессилие перед лицом столь неумолимой логики.

– Ладно, девочка, тогда лучше ступай. Все равно мы уже устроились. А ты, Пьемур, слетай к Данке. Попроси Одиву – только вежливо, слышишь, постреленок? – собрать вещи Менолли, в том числе и платье, которое она сегодня выстирала. Что еще, Менолли?

Сильвина улыбнулась, она прекрасно понимала: Менолли рада-радешенька, что ей не придется возвращаться в домик самой.

– Моя свирель у мастера Джеринта, так что остаются только лекарства.

– Беги, Пьемур, да смотри не перепутай: тебе нужна Одива, и никто другой.

– Что я, сам не знаю, что ли?!

– Вот паршивец! – крикнула ему вслед Сильвина. – Но сердце у мальчишки доброе. А как поет… Слышала, наверное? Он, конечно, маловат, я предпочитаю иметь дело с мальчишками постарше, но он себя в обиду не даст, негодник этакий! А что еще ему, спрашивается, делать с таким великолепным дискантом? Луковицы выращивать или стадо пасти? Нет, таким редким птицам, как вы с Пьемуром, самое место здесь, в Доме арфистов. А теперь ступай, пока мастер Шонегар не начал реветь на весь дом. С ним нам никакая сирена не нужна, так-то!

Спустившись вместе с Менолли вниз, Сильвина легонько подтолкнула ее к открытой двери зала, а сама свернула в сторону кухни. Менолли глядела ей вслед: как ей благодарить Сильвину за ласку и понимание… Она ничуть не похожа на Петирона, и все же Менолли была уверена: с любым вопросом, с любой бедой она может смело прийти к Сильвине, как в свое время приходила к Петирону. Сильвина – как… надежный якорь в бурном море. Покорно шагая через двор к мастеру Шонегару, Менолли усмехалась про себя – надо же придумать такое моряцкое сравнение для женщины, столь далекой от морской стихии!

Сильвина не ошиблась. Мастер Шонегар ревел, бушевал и неистовствовал. Но Менолли, приободренная радушием Сильвины, молча снесла все его попреки. Наконец, изрядно притомившись, мастер взял с нее торжественное обещание – что бы ни случилось утром, послеобеденные часы принадлежат ему. Иначе он никогда не сделает из нее певицу. Так что пусть соблаговолит являться к нему, несмотря на пожар, ураган или Нити, – а как иначе, спрашивается, она собирается оправдать доверие и его, как учителя, и всего цеха арфистов, которые любезно согласились открыть ей секреты мастерства?

Глава 7

Не оставляй меня одну! —

То крик в глухой ночи.

В нем, раздирая тишину,

Смертельный страх звучит.

Среди ночи Менолли проснулась: ее разбудило беспокойное поведение ящериц. Девочка даже пожалела, что позволила им спать вместе с собой – день выдался утомительный и полный волнений, вечером она долго не могла заснуть. От игры ладонь так разнылась, что пришлось смазать шрам бальзамом, чтобы унять боль.

Красотка больно хлестнула девочку хвостом по щеке. Менолли слегка потормошила маленькую королеву, надеясь прогнать мучающий ее тревожный сон. Но Красотка не спала, ее желтые глаза стремительно вращались, выдавая крайнюю степень возбуждения. Все файры, как один, бодрствовали, бдительно всматриваясь в ночную тьму.

Увидев, что Менолли открыла глаза, Красотка вскрикнула – в ее голосе звенели тревога и страх. Нырок и Крепыш свернулись у Менолли на груди; судя по цвету и скорости вращения глаз, они тоже чего-то боялись. Остальные файры, прижавшись к ней, тихонько курлыкали, ища утешения.

Приподнявшись на локте, девочка выглянула в открытое окно. Вдали на темном небе еле различимо чернели огневые высоты Форт-холда. Она с трудом разглядела очертания сторожевого дракона. Великан не шевелился, – видимо, то, что встревожило файров, его ничуть не беспокоило.

– Что случилось, Красотка?

Маленькая королева вскрикнула громче. Ей вторили Крепыш с Нырком. Обе Тетушки подползли поближе к Менолли, норовя укрыться у нее под боком. Лентяй, Кривляка и Рыжик зарылись в мех одеяла, яростно хлеща ее по руке раздвоенными хвостами, а Дядюшка, жалобно курлыча, топтался в ногах. Менолли понимала: они чего-то боятся.

– Да что это на вас нашло?

Менолли не могла сообразить, что же здесь, в Доме арфистов, могло таить для них угрозу. Да, многие мечтают о файрах, но обидеть их – нет, исключено…

– Ну-ка, помолчите, дайте мне послушать.

Крепыш с Нырком боязливо пискнули, но повиновались. Менолли напряженно вслушалась в тишину, но ночной ветерок доносил только безмятежный гул мужских голосов да изредка чей-нибудь смешок. Значит, совсем не так поздно, как ей показалось, если мастера и старшие подмастерья все еще беседуют внизу.

Осторожно распутав сцепившиеся хвосты файров, Менолли выскользнула из-под мехового покрывала и подошла к окну. На мощеном камне двора светились несколько ярких квадратов: два – от окон Большого зала и один, повыше, – от окна кабинета мастера Робинтона, расположенного по соседству с ее комнатой.

Красотка испуганно пискнула и взлетела Менолли на плечо. Она плотно обвила длинный хвост вокруг шеи девочки, а сама зарылась ей в волосы, тельце ящерки сотрясала мелкая дрожь. Остальные, выглядывая из складок меха, подняли такой гам, что Менолли поспешила вернуться к ним. Сомнений нет – они просто в ужасе. Но мастеру-арфисту не понравится, что Сильвина переселила ее в эту комнату, если файры будут мешать его вечерним занятиям. Девочка попыталась убаюкать их тихой песенкой, но резкий жалобный голос Красотки напрочь заглушил колыбельную. Тогда Менолли собрала всех файров вокруг себя. Они так крепко обвили ее руки своими длинными хвостами, что девочка даже не могла их погладить.

Теперь она и сама ощущала какое-то смутное чувство надвигающейся опасности. Видимо, все файры реагируют на какую-то общую угрозу.

Менолли старалась