Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

в уборную, но даже в таком виде, с растрёпанными волосами и чуть припухшими глазами, она всё равно необыкновенно соблазнительна. Элла дверь за собой не закрывает и продолжает, уже сидя: – Наши люди спросят её, хочет ли она перебраться на побережье. Сообщат, что за неё похлопотали и она может взять с собой трёх людей. А что будет, если она откажется от переезда?

«Наталья откажется от переезда к океану? – нет, он даже мысли такой не допускал. - Да она мечтала об этом всю сознательную жизнь. Она раньше искала себе мужа из консульства или богатея какого только для того, чтобы перебраться за болото. А теперь, когда у неё на руках ребёнок, два пасынка, и муж где-то сгинул в песках, зачем же ей отказываться от хорошего климата, фруктов на берегу океана и огромной кучи денег?».

- Ну, откажется, - говорит Андрей Николаевич так, как будто это его мало волнует, – значит откажется. Это её дело. Вы тогда деньги ей отдайте, и всё.

- Деньги отдадим, – говорит Элла. Она встаёт и подходит к зеркалу. Смотрит на себя, пытается поправить свои волосы и спрашивает сама себя: - Господи-и… Кто это? Что за сколопендра?

Молодая женщина кокетничает, напрашивается на комплимент. Она по одному взгляду Андрею Николаевича понимает, что прекрасна, даже в этот утренний час.

- Хорошо, - вздыхает северянка, продолжая разглядывать себя в зеркало. – А как мы проведём дело, когда ты мне отдашь вещество?

Тут Миша Толстых берёт верх над Андреем Гороховым и подходит к ней сзади вплотную, обнимает и кладёт руки ей на груди.

- Ты утром сегодня приведёшь её в консульство, к двенадцати выпустишь … Я буду там. Когда увижу, что она вышла… отдам тебе вещество.

Элла через зеркало внимательно смотрит на него и вдруг говорит:

- Слушай, Миша, сними очки ещё раз.

- Зачем? – тут, в санузле, светло, он не хочет, чтобы она рассмотрела его глаза. Во-первых, ему не нужно, чтобы она рассматривала их и запоминала, а во-вторых… его молодая сущность стесняется, как ему кажется, своего изъяна. Уж слишком они у него… необычные.

- Я хочу посмотреть в глаза, – объясняет Элла. – А то знаешь ли… Как-то это немного странно, заниматься любовью с человеком, который никогда не снимает солнцезащитных очков. У меня такого ещё ни разу не было, – она смеётся и тянет руку к его лицу.

Но он всё-таки уклоняется от пальцев молодой женщины и… отказывается:

- В следующий раз.

- Ну тогда ручки убираем… - она убирает его ладони со своей груди. Он кладет ей их на талию, но и оттуда Элла их изгоняет. – Всё, всё, всё… На выход, Мишенька. Я в душ.

Дверь молодая женщина не закрыла, и пока она мылась, а он одевался, они разговаривали, уточняли условия сегодняшней встречи у консульства.

- Слушай, а вдруг Базарова не захочет идти к нам в консульство? – в самом конце, уже выключив воду, спросила Элла.

- Уговори её, ты сумеешь, ты вон какая проныра.

- Проныра, - северянке понравилась это слово. Она вытирается и смеётся. – Где вы, степные люди, только берёте такие словечки? – и потом заканчивает: - Ладно, уговорю. Скажу, что за неё хлопочет очень хороший человек.

- Хороший? – переспрашивает Андрей Николаевич.

- Ну а какой ещё? Какой человек будет хлопотать за жену и детей погибшего товарища? - тут она выглянула из кабинки. – Отдавая непонятно кому, человеку, которого в жизни не видел, целое состояние, – Элла смотрит на него внимательно, ожидая его реакции на эти её слова, но бывший оперуполномоченный предпочитает в этом случает отмолчаться.

Когда она выходит из душевой, всё ещё вытирая волосы, голая и посвежевшая, он не выдерживает и хватает её за руку, но, всё поняв, Элла начинает вырываться:

- Нет, Миша, нет… Всё, ну всё… Дай мне хоть немного прийти в себя, потерпи до вечера…

Она серьёзна, он не решается настаивать и выпускает её.

Глава 42

Он сначала завтракает в небольшом и чистом ресторанчике прямо неподалёку от её дома, потом час идёт пешком, выявляя слежку. И только убедившись на сто процентов, что за ним никого, находит такси и едет к автослесарю. Его «Термит» уже готов, машинку выкатили из цеха и поставили в тень здания. Выдавать заказ Тарасов вышел к Горохову сам. У него был список в руках, вот по списку он и начал отчитываться:

- Покрышки поменяли, аккумулятор, свечи – новые, зажигание выставили… Нового генератора не нашли, мы старый перемотали, с ним всё в порядке, работает нормально, а если вдруг что, так вот баллон и нагнетатель установили для пуска двигателя… - всё это он показывал Андрею Николаевичу по каждому пункту списка и под конец сказал. – Ну, вы сказали, что те сто рублей – это аванс за работу, а за детали заплатите отдельно.

- Так и есть, сколько я вам ещё должен?

- Тут немало вышло, новый полукиловаттный кондиционер, он дорогой, и один баллон с нагнетателем…

- Цифру назовите.

- Покрышки отличные… - мастер стеснялся, но наконец выдал сумму: – Тридцать семь рублей… В общем.

Горохов лезет в карман; да, эта маленькая машинка обошлась ему недёшево, но неприметный транспорт ему действительно нужен. Он рассчитывается с мастером.

- Спасибо вам.

- Это вам спасибо, - отвечает тот, принимая деньги. А когда бывший оперуполномоченный уже садился в свою машину, автомеханик всё-таки спросил у него: - Послушайте, а что за человек вам меня рекомендовал?

- Хороший человек, - ответил Горохов и закрыл дверь.

Он поехал к своему тайнику, достал оттуда вещи и вернулся в город. Потом, забрав с собой вещество, оставил свою машину напротив муниципального отделения безопасности, а сам добрался до стоянки такси, выбрал машину получше и, усевшись на пассажирское место, стал договариваться с таксистом:

- Нужно в центр, а там придётся подождать одного человека. Может, часик, может и больше.

- Ждать – это дорого, - заявил ему таксист.

Горохов протянул ему рубль, это был веский аргумент, и таксист сразу согласился ждать сколько будет нужно. И они поехали на улицу Рябиновую. А там нашли свободное парковочное место почти напротив центрального входа в консульство.

- Вот