Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

на карте находится твоя Лысьва… - северянка наливает себе, раскладывает на большой тарелке закуски и придвигает её ближе к Андрею Николаевичу. В общем, изображает из себя радушную хозяйку. - Это ужас. Это же совсем недалеко от Перми.

- Ну, так и есть, - соглашается Горохов, а сам не отводит глаз от её фигуры, от попы и ног. Но той частью мозга, что ещё сохранила возможность думать, он формулирует вопрос для себя: «К чему она завела этот разговор? Хочет узнать, где я нашёл вещество?».

- Наверное, из Перми к вам забегают какие-нибудь чудовища? – она наконец усаживается в кресло напротив и одну ногу ставит на край столика. Пальцы на её ноге тоже накрашены. И странное дело, раньше он не обращал на ступни женщин внимания: ступни, пальцы, щиколотки, что там такого может быть интересного, а сейчас вот взглянул на ножку молодой женщины и подумал, что ступня у неё красивая. И поймал себя на мысли, что к ней даже хочется прикоснуться. Но потом он собирается с мыслями и отвечает:

- Постоянно; и гады разные постоянно вокруг посёлка бродят, но особенно дарги докучают, хорошо, что у нас стеной всё обнесено.

- А чем вы занимаетесь там в свободное время? – продолжает Элла, попивая из своего стакана.

- Да там свободного времени особо и нет ни у кого, нужно еду заготавливать: саранча, дрофа; рыбу добывать на бензин, даргов выслеживать и отстреливать… Там некогда особо расслабляться. Ну, фильмы старые смотрим, у нас есть просмотровые устройства, - не спеша рассказывает бывший оперуполномоченный. А сам снова думает: «А может, получила приказ узнать, точно ли я из Лысьвы». Но будучи человеком в дальних степных районах вовсе не чужим, он легко мог описать быт такого посёлка, как Лысьва.

- А книги? – неожиданно продолжает Элла. – Книги вы там читаете?

- Да откуда, там у нас их нет, у нас читают только в школе, - отвечает Горохов, - у нас всё больше слушают.

- М-м… - и тут северянка решает перейти к делу и встаёт. – Слушай, по нашим делам… Ты должен подписать кое-какие бумаги.

- Это насчёт виз для Базаровой и её детей? – уточняет Горохов.

- Насчёт виз и насчёт денег, - Элла отходит и достаёт из шкафчика у стены несколько белых красивых листов бумаги и ещё авторучку. Подходит к нему и, отодвинув блюдо с закусками, кладёт листы перед ним. И начинает своим пальчиком с отличным маникюром показывать: – Вот тут нужно подписать и вот тут, - потом поворачивает лист. – И здесь.

Она протягивает ему ручку: бери, подписывай. Горохов ручку у неё берёт, но и листы берёт тоже и, не снимая своих солнцезащитных очков, начинает читать, что она там ему подсунула. А Элла тут и удивляется:

- Ты, что, собираешься всё это читать?

«Вот почему она спрашивала про чтение книг в далёком оазисе под названием Лысьва!».

- Тот человек, с которым я добыл вещество, сказал, чтобы я читал всё, что вы заставите меня подписать, – отвечает Андрей Николаевич.

И, конечно, Элла тут же пускает своё оружие в ход: она садится на подлокотник его кресла и ставит свою красивую ступню с педикюром ему на колено. Её лобок от него – только руку протяни, он видит её стриженые чёрные волоски внизу живота, прямо над низкой резинкой малюсеньких трусиков. И женщина ему говорит:

- И охота тебе это читать…? – она кладёт руку ему на шею. – Подписал бы, да начали целоваться, – её прикосновения будоражат, отвлекают его. Но всё дело в том, что ему уже интересно. По-настоящему.

Теперь-то как раз его уже волосками над резинкой трусов и лакомыми прикосновениями не смутить, он чувствует, что прочитать это всё нужно, и говорит ей:

- Я быстро.

Горохов и вправду читает быстро, и с некоторым злорадством вдруг понимает, что взялся читать эти листки не зря. Ему вдруг открывается кое-что неожиданное. Андрей Николаевич буквально глотает слова и фразы, так ему интересно.

«Вон оно как, оказывается! Прекрасная Элла завербовала Михаила Толстых ещё… полгода назад! И теперь мой позывной, как выясняется: «Пермяк». Ну ладно… Неплохо придумала. Ах… вот оно что!? Судя по ведомости, приложенной к договору, я согласился сотрудничать с нею за денежки, конечно. С моей стороны… я обещал собирать для неё информацию. Докладывать обо всём, что происходит в степи. Особенно всём, что касается пришлых и… - и вот тут Андрей Николаевич, признаться, удивляется ещё больше. – … пророков секты служения Будущему. Прейскурант сведений расписан чётко. Молодцы… Видно, у них там серьёзный учёт насчёт расходов. И все эти полгода северяночка систематически встречалась со мной. Однажды, судя по всему, я сообщил ей о возможности найти «выход» пришлых. И вот она ставит мне эту задачу. И… субсидирует поиски суммой в сто двадцать рублей. Умница, честное слово. И я, Михаил Толстых из Лысьвы, конечно, взялся за это дело, ну а как ещё, деньги-то вон какие предложили!».

Всё это было описано в бумагах лишь косвенно, большую часть ему пришлось додумывать, и бумаги эти были необходимы лишь для того, чтобы подвести баланс затрат. Оказывается, на каждую встречу со своим агентом, и за каждое новое задание он получал от неё солидные выплаты. Элла для своего агента «Пермяка» денег не жалела. И в этих бумагах все суммы и задания были подробно прописаны, а расписаться в бумагах он должен был именно под словами «получил наличными».

«Умница девочка!».

Он додумал всё, чего не было в бумагах, а потом взглянул на неё.

И… не узнал ласковую Эллу. Она смотрела ему в глаза, и её взгляд был сосредоточенным, холодным. Молодая женщина, кажется, ждала от него неприятных вопросов. Но всё дело было в том, что у Андрея Николаевича не было к ней никаких вопросов. Он и так всё понял: эта очаровательная северянка хотела немного подзаработать, и это он одобрял. «Пусть бабёнка себя порадует денежкой». Но помимо этого, он из прочтённого понял, что Эллочка – человек достаточно амбициозный. И что эту операцию с добычей ценнейшего вещества она хочет немножечко «пустить мимо начальства». То есть все лавры и заслуги от добычи реликта она собиралась приписать себе лично. Для этого ей и нужны были эти бумаги. Они подтверждали, что реликт добыт