Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Музыку включить? – поинтересовался водитель.

Андрей Николаевич немного подумал и, вспомнив, какую музыку обычно можно услышать в такси, отказался. Он чуть приоткрыл окно и закурил. Сидеть ему тут нужно было почти полтора часа.

***

Он бы никогда не узнал свою жену, если бы у неё не было на руках ребёнка и её не привезла на машине с консульским флажком стройная длинноногая женщина с копной каштановых волос. Наталья была не похожа на саму себя, словно её одели в чужую одежду. Вместо изысканных пыльников, косынок и узких брюк с яркими сапожками – самый обычный комбинезон обычной городской женщины средних лет и весьма среднего достатка. Мало того, она заметно прибавила в весе, ему одного взгляда было достаточно, чтобы это понять. Если бы длинноногая Элла не помогла женщине с ребёнком вылезти из машины, он бы никогда даже и не подумал, что это его жена, ещё недавно утончённая и элегантная женщина мегаполиса. Им овладело странное чувство, ему стало её жалко, захотелось встретиться с нею, как-то поддержать, хотя бы сказать пару слов. И, может быть, взглянуть на ребёнка. Но этого делать было нельзя… Категорически. И он просто закурил очередную сигарету. И снова потянулось время. И это было не простое ожидание, Андрей Николаевич ещё всё время поглядывал по сторонам. Он полагал, что за женой мог притащится следом кто-то, кого он видеть вообще не хотел. То, что Наталью забрали из больницы, в Трибунале уже знали, не могли не знать. И что её увезли на консульской машине – тоже. В общем, нужно было быть начеку. А машин и людей у консульства хватало. Непрекращающийся поток, люди поодиночке и целыми семьями приходили и уходили, приезжали и уезжали.

Некоторые машины искали место для парковки. Круговерть.

На всякий случай бывший оперуполномоченный раскрыл кобуру с пистолетом, а потом попросил водителя увеличить мощность кондиционера, чтобы тому было не слышно, как он загоняет патрон в патронник.

Без семи минут двенадцать к главному входу консульства подъехало такси, и ещё через пару минут из дверей вышли всё те же женщины. Одна с ребёнком, другая в обтягивающем комбинезоне и с ничем не прикрытыми шикарными волосами. Женщина с ребёнком, кажется, благодарила стройную и длинноногую, потом уселась в такси, а длинноногая передала ей пластиковую папку и закрыла за нею дверь.

Всё. Такси уехало, а длинноногая осталась стоять у дороги, она вертела своей модной, как у подростков, маской по сторонам, видно, искала его, и тогда Горохов говорит водителю:

- Посигнальте.

Тот сигналит пару раз, и Элла, поглядев по сторонам, замечает его такси, пропускает машины и переходит дорогу, подходит ближе, и тогда Андрей Николаевич приоткрывает окошко. И она видит это, подходит, а он протягивает ей пробирку, завёрнутую в тряпицу. Северянка, даже не взглянув, кто там в салоне, сразу берет её и разворачивает тряпку. И глядит на пробирку.

Конечно, он не мог видеть её лица за красочной маской, состоящей из красивых очков и лёгкого, замысловатого респиратора, но по тому, как быстро она спрятала пробирку под курточку, куда-то в область бюстгальтера, и прижала её сверху рукой, ему было понятно, что она как минимум… как минимум рада, а может быть, и счастлива, что реликт наконец у неё. Но прежде чем женщина успела повернуться к машине и что-то произнести, он закрыл окно и сказал водителю:

- В порт.

***

Теперь нужно было срочно уходить, уходить из Города вообще. Обо всех перемещениях Базаровой уже было известно в Конторе, в этом он не сомневался. Конечно, ни Эллу, ни Наталью люди Поживанова трогать бы не стали. Хотя Наталью могли и допросить насчёт визы на север. Но она и знать не знает, кто её благодетель. А Элла и особенно её начальство Поживанова пошлют куда подальше. Им поставщик реликта важнее, чем мелкие дрязги южан. Но всё равно, уходить было нужно. Мужики у Поживанова толковые, им только зацепочку дай, а дальше они начнут мотать – не остановишь, так и выйдут на Михаила Толстых из Лысьвы. Поэтому, доехав до порта, он ещё дважды ловил такси и целый час колесил по городу, прежде чем вышел из машины и пошёл к своему «Термиту», ещё пару раз проверяя, нет ли за ним хвоста. А когда добрался до машины, он поехал на юг, в район Березняков.

Там пообедал как следует и покинул Агломерацию. Ещё до темноты Андрей Николаевич добрался до Железнодорожного. Заправил машину, дождался сумерек и нашёл место, откуда можно было безопасно позвонить.

Элла сразу всё поняла:

- Почему ты звонишь? Ты, что, не придёшь?

- Не получается, - отвечает Горохов. И женщина после этих его слов замолкает – и молчит секунд десять, наверное. Ему даже приходится проверять. – Ты ещё здесь?

- Да, здесь, но почему ты не придёшь? – спрашивает она. – Что случилось?

- Да так, ничего. Просто пора уже заняться делом, я ведь обещал тебе достать ещё этого…

- Да, мне очень нужно то, что ты мне раздобыл, но я думала, что мы сегодня отпразднуем нашу удачную сделку, – у неё чистый, молодой голос, он до сих пор не обращал на него внимания, а тут вдруг…

- Тебя похвалили на работе?

- Похвалили, - она, кажется, усмехается. – Руководство возжелало с тобой познакомиться.

- Передай руководству, что я ни с кем из них знакомиться не хочу, я буду работать только с тобой, - произносит бывший оперуполномоченный и добавляет: – Только с тобой.

- Ну, я так приблизительно им и сказала, - говорит она и продолжает: – А я дрон для тебя заказала. Мне сказали, что хороший.

«Дрон. Эх, как он был бы кстати».

И тут он придумывает:

- Отправь его в Лысьву, на имя нашего старосты. Я потом у него заберу коптер.

- Миша… - произносит она и замолкает.

- Что? Ну, говори, – настаивает он.

- Я делала запрос в Лысьву, там уже пять лет староста – женщина. А ещё там сказали, что у них уже одиннадцать лет нет ни одного Михаила. Был один Михаил Можейко, так он одиннадцать лет назад ушёл в Пермь с бригадой старателей и не вернулся, – сказав это всё, она замолкает.

Но Андрея Николаевича вовсе не смущает