Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Угу, - соглашается с ним второй. – Им конкуренты не нужны, ещё вдруг ты и цены будешь им ломать.

- Да не буду я никому цены ломать, - заверяет их Горохов. – Мне у одного человека только нужно мясо забрать, и всё.

- У кого? – сразу интересуется охотники.

Горохов не долго думает и произносит:

- У Миши Татарина.

Тут оба охотника на него уставились, глядят с неподдельным интересом, и через несколько секунд первый спрашивает:

- А ты его знаешь, что ли?

В этом вопросе было даже некоторое удивление. И тут Андрею Николаевичу приходится уже быстро соображать:

- Да откуда?! Нет, а… с ним что-то не так?

- Да ничего вроде… - как-то странно отвечает первый. Хотя Горохов думал, что он тут же вспомнит дарга Гупу, у которой нет четверти головы. Но охотники про неё не вспоминают даже. И тогда бывший оперуполномоченный «догадывается»:

- Пьёт он, что ли?

- Да, поддаёт, - соглашается первый. – Не без этого.

- А с чего это ты у него мясо хочешь забрать, раз ты его не знаешь? – тут же интересуется второй.

- Так я в Тёплой Горе одному водиле сто шестьдесят литров топлива продал, а он со мной до конца не расплатился, говорит, у него дружок здесь, этот Миша, он, мол, дрофы вяленой мне двадцать кило выдаст, и мы в расчёте. Двадцать кило дрофы мне точно не помешали бы. А я как раз в Качканар ехал, считай по пути, вот я и согласился, – рассказывает Горохов.

- А-а… А что там за водила-то был? – спрашивает первый.

- Петя, рыжеватый такой, у него ещё напарник Мурат…

- А, ну да, знаем таких, они как раз к Татарину и ездили всё время, – вспоминают охотники. – Только уж не знаю, - снова говорит первый и, видимо, сомневается, - есть ли у него мясо.

- Думаете, надул меня Петя? – сразу печалится Горохов.

- Да мы-то точно ничего не знаем, только вот слыхали мы, что Татарин весь в долгах.

- За выпивку, что ли? – уточняет Андрей Николаевич.

- Да там… за всё, - отвечает второй. И, кажется, дальше на эту тему разговаривать они не хотят.

А тут уже на небольшом покатом склоне появляются домишки, их совсем немного, десяток, не больше. И один дом, напоминающий большой сарай.

- Всё, вот и доехали, - говорит второй, когда они поравнялись с большим зданием. – Высаживай нас тут. Да и сам вылезай, вон там у нас люди собираются, кушают, выпивают, там тебе точно скажут, как Татарина найти.

«Они и словом не обмолвились о девке-дарге, что была с Шубу-Ухаем. То ли он уже избавился от неё, то ли мужички не захотели о ней говорить».

Хорошей тени для машины он не нашёл, поставил в сторонку так, чтобы не стояла на проезде. А сам направился в то место, которое ему показали охотники, то есть к большому зданию, похожему на склад. На крыше старенькие солнечные панели, видно, их не хватает: Горохов слышит, как где-то за углом здания тихонечко тарахтит генератор небольшой мощности.

«Значит, кондиционер есть, скорее всего и рация, до Качканара любая рация достанет, а дорога туда одна, так что лучше уехать отсюда без эксцессов».

В общем, нужно было найти Шубу-Ухая и сразу забрать его отсюда. Не зря же Андрей Николаевич сюда тащился по камням.

В помещении… прохлада, полутьма и тихая музыка, половина столов свободны. Но все присутствующие как один поглядели на вошедшего, взгляды удивлённые: а это ещё кто? За прилавком румяная женщина. Не худая, лицо чистое, губы накрашены. В общем-то привлекательная, хотя молодой её не назвать. Она улыбается ему: ну, иди сюда, дорогой. И бывший оперуполномоченный идёт к ней, провожаемый десятком пар глаз.

- Добрый день, – произносит он, снимая респиратор и головной убор, но оставляя очки. В общем-то, тут свет только у столиков и у прилавка, но на столах свет тусклый – электричество экономят. И очки можно было бы снять. Его глаза здесь вряд ли кто-нибудь рассмотрит. Но снимать их ему что-то не хочется…

- Здравствуй, дорогой, - женщина ласкова с ним. Судя по всему, это и есть та самая «шалавёнка Настя», о которой говорил ему Пётр. – И как такого красавчика к нам сюда на гору занесло?

- Да я тут проездом, забрать кое-что просили, – поясняет Андрей Николаевич. А сам ещё раз оглядывает собравшихся тут мужчин.

– Что ты хочешь? Чай, водочку, жареный бок дрофы, может, отбивную из варана? – и она придвигает ему пепельницу: кури, если желаешь.

- Отбивная из варана? Ну, то, что надо, – он кивает и закуривает. – Да и рюмочку можно.

- Лёша! - кричит женщина куда-то себе за спину. - Одну отбивную! – а сама уже наливает ему в стограммовую рюмку водки. Водка, сразу видно, так себе. Простая белая, без намёка на кактус, чистая кукуруза. Она придвигает эту большую рюмку. – Как говорят наши охотнички – на разгон, так, без закуси.

Андрей Николаевич берёт рюмку, поднимает её – и вдруг останавливается:

- А сколько водочка тут у вас стоит?

- А ты, что, в поставщики мылишься? – ехидно интересуется женщина.

- Да нет… Просто хочу знать, сколько мне платить за всё придётся, - поясняет Горохов, - а то размахнулся и на отбивную, и на водку, а цены даже не спросил.

- Да не волнуйся, - успокаивает его буфетчица. – Отбивные у нас почти даром, за полкило сырой – всего гривенник, тут этого добра навалом, а вот водочка у нас, ты уж извини, дорогая, – она кивает на его рюмку. – Тоже будет гривенничек стоить.

Цена на мясо его устроила, отличная цена, что, впрочем, и неудивительно, тут, среди охотников, что его добывают, оно и не должно было стоить больше. Но водка… Кактусовая стоила полрубля за литр, и это там, в Городе. Но гривенник за сто граммов простой!!

- А водочка-то кусается, - замечает он. На что женщина только смеётся:

- Так другой тут нет, красавчик, вся