Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Мрежиц слушал, вежливо улыбался и думал, что пока Народный Союз не стал цивилизованным государством, подобно странам Лиги, такие, как Цвето, тоже нужны. Хотя бы для того, чтобы депутатами становились интеллигентные и порядочные люди. Им не давали хода при тоталитарных режимах, что царском, что «народном», зато теперь время пришло. Ну а быдло, типа только что сбежавших баб или хама, избившего поэта, должно знать своё место.

— Простите? — Завершавший речь о репрессиях эпохи маршала Кордича седой профессор истории с бело-голубым значком с недоумением обернулся с трибуны к президиуму.

— Вы лжёте! — повторил престарелый литератор-монархист Сложо Алптев, выпучив глаза и возмущённо тряся раздвоенной пегой бородой. — Палачи узурпатора казнили не десять тысяч защитников престола, а сотни тысяч…

— Ну, если считать погибших в боях, в том числе и во время хинтерландской оккупации, — промямлил историк, — тогда можно говорить о…

— Многих миллионах истреблённых! Их чистые души взывают к нашим сердцам и алчут справедливости! — Перегнувшийся через стол Алптев напоминал сердитого козла и, казалось, вот-вот боднёт оппонента. — В моих книгах приведены неоспоримые свидетельства… А так называемые архивы, на которые вы ссылаетесь, давно зачищены от неугодных тиранам документов!

— Братия и сёстры! Оставим раздор! — Глава Истинной Экзепристской Церкви в изгнании, престарелый первосвященник Амфитрохис вроде бы мирно дремал, но его звучный голос мгновенно остановил перебранку. — Мы собрались здесь не для споров, но для объединения сил ради торжества правого дела! Боги благословили наш путь. Церковь в изгнании вступила в братский диалог с единоверцами на Родине, — молодой епископ Самватара Кифаронис, представляющий единоверцев, благостно кивнул, и Амфитрохис, братски приобняв его, продолжил: — Главы старшей и младшей ветвей Караджеровичей создали единую Партию Великой Империи, и правнук последнего монарха Сретан признал первенство своего дяди — князя Божидара. Последуем же их примеру. Пусть историки будущего составят полный список невинных жертв. Мы же просто почтим память всех павших за императора и веру, а имена их ведают Отец, Мать и Экзепр!

— Твоих погибших соратников облили помоями! — Сев после минуты молчания, Стано обратился к тоненькой, коротко стриженной девушке, почти девочке, разместившейся рядом в ложе прессы. — Невинные жертвы, сказал тоже!

— Да, невинные! А кто же ещё?!

До чего она забавно розовеет и хлопает ресницами, когда обижается! С Ликой Белич познакомился на полигоне Арклана в Либерталии, где мечтающая стать военным корреспондентом девчонка вместе с прочими юными «Драконами» старательно палила по мишеням и швыряла учебные гранаты. Вот и теперь пришла в зелёном кителе с чёрно-жёлтой имперской эмблемой, таких же брюках и шнурованных ботиночках, которые легко поместятся в его ладони. Очень грозный кузнечик!

— Чья голова у тебя на рукаве? — разъяснил Станомир, тыча пальцем в нашивку. — Драконья или баранья? Драконья! И не только потому, что дракон Караджер — родовой зверь династии. Твой прадед, как и прочие ваши бойцы, шли свергать Кордича с оружием в руках, а тут их представляют барашками, забитыми на мясо!

Драконы — это хищники и воины. Они проиграли, но в памяти людей всё равно остались драконами. И маршал со своей стаей — такие же хищные звери. Они бунтовали против монархии, их стреляли и вешали, а суть та же!

— Как ты можешь сравнивать?! — возмущённо зашептала Лика. — Прадедушка пал за восстановление законной власти! А те — бунтовщики! Это совсем другое!

— Да неужели? — снисходительно улыбнулся Станомир. — А что есть законная власть? Выбранная народом? Так Караджеровичей никто не выбирал. Они взяли власть мечом, как и Кордич потом — и в чём разница?

— Ты… ты… — вспыхнув, Лика вскочила и рванулась к выходу, но вслед раздалось: — С интервью, которые берёшь, тоже убегать станешь?

Девочка словно натолкнулась на стену, вернулась на место и гордо отвернулась, свирепо сопя носом.

— Если ты серьёзно настроена работать в газете, то должна уметь держать себя в руках, — невозмутимо продолжил старший коллега. — Я же держу, хотя ненавижу эту власть куда больше тебя.

Позабыв про обиду, Лика удивлённо повернулась к нему.

— Потому, что вырос не как ты — в Кандиане, под крылышком у любящих и богатых родителей, а здесь, почти в нищете, в семье пьяного хряка и забитой овцы. Каждый день приходил домой из школы, не зная, поем ли досыта, и в каком настроении окажется папаша — вот этот самый урод, которому сейчас двинули в рожу в фойе. Однажды дал ему сдачи и отправился в колонию, не успев закончить школу. Там мне сломали ногу, и я не смог стать спортсменом, как мечтал… — Стано уже не раз повторял эту историю и прекрасно знал, что деланно-равнодушные интонации действуют на собеседников сильнее, чем обиженно-злые. Вот и теперь сработало: рядом тихонько ойкнули, зелёные глаза набухли слезами, и тонкие пальчики участливо сжали его руку. Парень ответил и продолжил: — Сретан III был плох тем, что позволил себя свергнуть и бесславно загнулся в эмиграции. Теперь так же прогнили наследники Кордича. Зато князь Свентослав и капитан Арклан кажутся людьми, готовыми драться за трон всерьёз. Значит, я с ними и… — журналист шутливо нажал пальцем на кончик носа Лики, — с тобой, дракошка! Уй! Я тебе покусаюсь!

— …За разделение избирательных округов согласно проекту согласительной комиссии 786 голосов, против 34, воздержалось 28, — пробубнили с трибуны. — Решение принято!

Мрежиц довольно улыбнулся: он выдвинут в Народное Вече Союза, Рудый пойдёт в депутаты Невриды, Водяной решил не светиться — и правильно. Сядет каждый сверчок на свой шесток, глядишь, и придёт в эти края подлинная цивилизация!

Рядом протопали на выход, пыхтя и ругаясь. Защитницу кривоклювых куликов с дружками никуда не выдвинули — и это тоже хорошо. Жабе место в болоте! Ну а он, пожалуй, заслужил рюмочку-другую виньяка, которую разопьёт вместе с другими кандидатами от Партии Свободы. Гвидо Звёздного решено не звать, он уже никакой. Поэт, конечно, замечательный, но пролетарское происхождение никаким талантом не исправишь. Зря его всё же в невридский список поставили… Хотя не все работяги безнадёжны: тот же Драгомир куда приличнее, а его внуков, может, и вовсе будет не отличить от потомков самого Зоревана. Эх, если бы Неда…

В отличие от редактора «Отбойного молотка» Драго сейчас думал не о школьной любви (которую успешно отбил у парней посерьёзней, чем хилый Мрежиц), а о встрече в небольшом кафе на окраине Самватара. Добираться туда далеко, но кухня отменная и, главное, почти гарантировано отсутствие прослушки — Водяной специально проверял. Да и муж директрисы, родной дядюшка Рудого, заверял, что всё чисто.

Они приехали первыми и оценили иронию ситуации.