Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— Тебя проглотят и не подавятся! — громыхнул новоиспеченный родственник и, обмакнув в хрен очередной ломтик медвежатины, показал, каким образом это произойдёт. — Кстати, Лига ещё два года назад начала формирование дивизий, предназначенных для действий в условиях холодов.

— Как раз перед отлётом сюда наши друзья из разведки окончательно это подтвердили, — солидно наклонил голову Радо, демонстрируя причастность к высшим тайнам мировой политики. И подумал, что по возвращении надо уточнить: существуют ли дивизии в реальности или генерал сейчас их выдумал? — Ну, и ещё интересный факт: наряду с альрамейскими кланами Канарисов и Оназисов, одним из основных инвесторов строительства новых станций по добыче экзеприя из воздуха выступил известный вам господин Гетердинк. Казалось бы, зачем хозяину Rangstaad ekzepry corporatie, который делает деньги на добыче «летучки» из естественных источников, подрывать собственный бизнес? Всё просто: его милейший прадедушка получил от Сретана III концессию на Тогтарее, потом Кордич её отобрал, и правнук рассчитывает, что, взяв реванш, покроет все убытки. Гетердинк крупнейший из обиженных инвесторов, но далеко не единственный, а остальные действуют точно так же.

Некоторое время все молчали, ожидая слов Амнева. Не просто же так он их тут собрал! На заседании Совета обороны по итогам забастовки на Невриде товарищу Горану пригрозили снятием с выборов и потребовали объявить недействительным соглашение с шахтёрами. Тот прошипел, что скорее бросит партбилет и пойдёт на выборы со своей командой, а тогтареец предложил компромисс. Соглашение сохраняет силу до выборов, его творец остаётся в предвыборном списке, но официально откажется от претензий на пост старейшины Народного Веча Вендии, то есть главы республики. Через два дня на съезде Народно-Революционной партии Зленовац призвал сплотиться вокруг действующего старейшины — древнего Переслава Молева, и получил приглашение порыбачить.

— Что вы предлагаете?

Голос Амнева звучал нарочито отстранённо, словно он спрашивал, какой сорт белого вина подать к осетру. Вот хитрюга — о собственных планах ни слова! Ладно… такой вариант обсуждали, и Зленовацу есть, что ответить.

— Грдамич постоянно идёт на уступки Лиге, как когда-то Сретан III, и рискует закончить так же. Хонор и, с высокой вероятностью, Неврида, где более двух третей населения джалнуты, хонорцы и альрамеи, откажутся ему подчиняться. Флот и армия, недовольные постоянными сокращениями, не вмешаются, и тогда стране конец. Необходима сильная власть, которая гарантирует безопасность страны от агрессии извне и порядок внутри.

Мы ни в коем случае не говорим о перевороте — исключительно о спасении уже рушащегося государства. Что, собственно, и сделал маршал Кордич после того, как разгромленный хинтерландцами император сбежал. Коалиция Вендии, Тогтареи, патриотических групп остальных республик и вооружённых сил может стать основой такого союза. Для неё не станет проблемой удовлетворить просьбу тогтарейцев о свободном импорте части их богатств. Включая не только экзеприй, но и золото, и другие металлы…

Амнев ещё раз свернул и развернул многострадальный галстук, потом решительно тряхнул головой и разлил по рюмкам кроваво-красную рябиновку.

— Подробности обсудим завтра, а пока выпьем за успех нашего безнадёжного дела и займёмся главным виновником торжества!

Главный виновник превзошёл все ожидания. Когда шеф-повар изящными взмахами ножа разрезал его на ломти, удивлённые гости увидели настоящую радугу. Внутри золотистой туши розовело мясо тунца, которых хищники с удовольствием пожирают, следующая рыбина сияла снежной белизной, а за ней шли оранжево-красная и пурпурная.

Нишич вспомнил, как однажды они с Ари и президентом Ндумо гостили у одного из джалнутских вождей. Основным праздничным блюдом тогда оказался зажаренный целиком верблюд, начинённый молодыми барашками. В каждом барашке размещалась пара индюков, в индюках цыплята, а в цыплёнке очищенная от ножек и хитина саранча, оказавшаяся на вкус совсем недурной — вроде креветок. Товарищ Амнев казался многослойным, как тогдашний верблюд и нынешний осётр, но выбирать не приходилось.

Мирьяна Лабутиц уже который раз бросала из-под ресниц быстрые взгляды на Ладу. Дочь подруги нравилась ей всё меньше и меньше. Муж уже упоминал, что при последней встрече его принцесса пила, как матрос в небесном порту после долгого рейса. Так и есть: под осетра нежное создание уговорило не менее полбутылки едрённейшей настойки на пантах. И это не считая принятых для разгона рюмок можжевеловки и кедровки.

И ведь крепкая на выпивку оказалась: не падала носом в салат, а когда говорила, язык не заплетался, только каменела с каждым глотком, да глаза делались злые и пустые. Мирьяна видела, как пьющие именно вот так люди доходят до некоей незримой черты, а потом… Дальше может быть всё, что угодно. Как у того капитана, который внезапно схватил со стола нож, и лезвие блеснуло у горла её самой, беременной первенцем. Вукован, тогда всего лишь старлей, смог вырубить урода, но шрам на его руке остался до сих пор.

Генеральша дёрнула за рукав Ладу и, буркнув: «Поговорить надо!» — потащила её за собой в одну из малых гостиных. По дороге велела отнести туда кофе, да покрепче, и пару таблеток из экстракта местного мха, отлично прочищавших мозги от алкогольного тумана. Лада волоклась за ней, механически переставляя ноги, словно кукла из театра марионеток. Упала в кресло. Замерла. Бездумно уставилась на стакан с водой, где зловеще — как в фильмах про дворцовых отравителей — шипели и пузырились таблетки. Позволила влить в себя сперва горькую и мерзко пахнущую гадость, а потом дегтярно-чёрный кофе.

— Напиться решила? — деловито спросила Мирьяна.

Мрачный кивок.

— Зачем?

— Чтобы к ночи быть как бревно, — безжизненно процедила гостья, почти не разжимая губ. — Видеть его не могу! Он меня трогает… как жаба по телу ползает!

Сватья лидера Тогтареи покачала головой.

— Это ты про мужа?

— Про кого ж ещё? Про него, козла старого… И запашок от него… с парфюмчиком… Каждый раз думаю: лишь бы не блевануть!

— Я-то считала, ты обозлилась за то, что он налево бегает.

— Пусть бегает куда хочет, лишь бы ко мне не подходил!

— Ты же, вроде, охотой за него шла. Никто не заставлял.

— Так ведь дура была! Дура набитая! А вы что же! Взрослые тётки, не удержали? Особенно мама… Пока он один у меня был, ещё ничего… А после того, как мы с Войко… Уйду я от него. Не могу больше!

Тяжёлая слезинка булькнула в кофейную чашку. За ней вторая.

— Даже и не думай!

Почти протрезвевшая Лада в недоумении вытаращила глаза.

— А то сама не понимаешь?! — возмутилась Мирьяна. — Кто это у нас упрекал твоего муженька в трусости, после чего он вылез с той речью, когда Грдамич корабли на слом отправлял? И кто, такая красивая, заявляла, что, если Горан слабак, то