Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

моё сердце облилось кровью. Вы, должно быть, видели, господин, что со мной творилось, как я лгал, что болен, желая остаться в управе. Оказавшись дома, пусть даже у ворот, я едва не упал без чувств. Каждый миг был пыткой, каждый вздох разрывал грудь на части.

Когда же я узнал, что мою жену убили, — вне сомнений, из-за меня! — моё сердце сгорело в костре ненависти к самому себе. Я сказал вам, что заболел? Болезнь — пустяк, пылинка в сравнении с той лавиной, что обрушилась на меня. Да я тысячу раз умирал заживо, желая последовать за Минчжу, и не мог умереть!

Лучше бы убийца зарезал меня этой ночью. Лучше бы я бездыханным упал на дно выгребной ямы, а душа моя отправилась в ад грязи и нечистот.

Стократ лучше! Тогда бы мне не пришлось каяться перед вами, задыхаясь от стыда.

Простите, господин. Сейчас я продолжу.

Благодарю вас, господин Широно. Чашка с водой — то, что сейчас просто необходимо. Вы очень добры ко мне, недостойному.

Высокий господин Сай Ханэдзи — он и есть лысый толстяк, которого я упомянул в показаниях на допросе. У меня не хватило сообразительности изменить его внешность. Позже я надеялся, что вы никогда не встретитесь с первым министром, и моя обмолвка никому не навредит. Да и мало ли в Нахе лысых толстяков? Но именно с ним я договаривался о преступном фуккацу.

Мы знакомы. Во время одной из деловых встреч, точнее, на званом ужине после встречи я выпил лишнего — и признался ему, что дорого заплатил бы волшебнику, который позволил бы мне заснуть в старом, больном, изношенном теле, а проснуться уже в молодом и полном сил.

Полагаю, министр запомнил мои слова. Вскоре он предложил себя на роль доброго волшебника. Я понимал, что кроме платы, — она и вправду оказалась немалой! — я, как незаконный перерожденец, всегда буду в кулаке у высокого господина Ханэдзи. К моему стыду, колебался я недолго. Зависимость от первого министра — это же рай в сравнении со смертью?

Рай оказался преисподней.

На допросе, господин, я упомянул лысого толстяка, не назвав его по имени, затем парня, чьё тело сейчас ношу, и двух татуированных слуг, похожих на борцов. К сожалению, я промолчал о том, что в кабинете, где случилось моё злосчастное перерождение, стояла ширма, а за ширмой кто-то сидел и наблюдал за происходящим. Я не видел человека за ширмой, но глубоко убеждён, что там находилась госпожа Ифа, жена — с недавних пор вдова! — начальника Канасуку.

Это её мальчики притворились слугами, а позднее охраняли меня и намеревались убить.

Я всё рассказал, господин. Во всём признался.

Делайте теперь со мной, что хотите.

Хуже, чем есть, уже не будет.

4 «Не бойтесь»

— Вы это знали? — спросил Широно.

Он стоял у стены, рядом с фонарём. Тень за ним была бесформенным чёрным пятном, входом в преисподнюю, а Широно походил на гонца, готового в любой миг сорваться с места и отправиться во тьму с докладом.

— По возвращении от министра? — я пожал плечами. — Да, знал.

— Всё?

— Главное, но не всё.

— Тогда зачем вы позволили ему так долго говорить?

Я снова пожал плечами:

— Хотел услышать, соврёт он или скажет правду.

— И что бы случилось, если бы он соврал?

— Я бы убил его.

— Прямо здесь?

— Прямо здесь, Широно-сан. Не промедлив ни мгновения.

Фудзи задохнулся, отполз в угол. Поверил. И правильно сделал, потому что я и сам в это свято верил. Вторая ложь — и рука бы не дрогнула.

Каонай можно убивать.

— Накажите меня! — внезапно воскликнул Фудзи, припадая к полу в низком поклоне. — Покарайте меня, господин! Иначе я сам наложу на себя руки!

Он застонал: поклон отозвался сильной болью.

— Запрещаю, — холодно ответил я. — Живи.

— Накажите меня за ложь!

— Ты уже наказан. Ты так наказан, что любые другие кары, и даже смерть, будут для тебя милосердием и облегчением. Живи, служи, и однажды — если я разрешу! — к тебе вернётся лицо.

— Это правда? — Фудзи задохнулся. — Это возможно?!

— Да. Но я не скажу тебе, каким образом это произойдёт. Таково твоё наказание: жить, верить и терзаться сомнениями. Но одним этим ты не отделаешься. Под расписку о неразглашении я поведаю Рюсэну, твоему племяннику и нынешнему главе семьи, кто ты есть на самом деле. Вряд ли вы будете часто встречаться. Но при каждой встрече с тобой он будет знать, кого видит под маской, и ты будешь это знать, страдать и мучиться.

Я шагнул вперёд:

— Понял?

— Да, господин.

— Хорошо понял?

— Да, господин. Спасибо, господин.

А ещё, мысленно произнёс я, глядя сверху вниз на затылок и перевязанное плечо Фудзи, Рюсэн на меня не обижаться станет, а молиться, — за то, что я его дядю пригрел, спас от смерти и никому не докладываю о вашем семейном позоре.

Я тоже умею торговать тем, что подворачивается под руку.

Стук в дверь дома прервал нас.

Все вздрогнули, даже Широно. Неужели внезапные визиты ещё не закончились? Вряд ли новый убийца решил предварить свой приход деликатным стуком, но чего хорошего можно ждать от незваного ночного гостя?

— Рэйден-сан, — прозвучал снаружи знакомый голос. — Откройте, прошу вас. Откройте, я же вижу, что вы не спите!

И следом, с нескрываемой насмешкой:

— Не бойтесь.

Сказанного было достаточно, чтобы Широно взялся за меч.

Глава седьмая

Переполох в бамбуковой роще

1 Встреча друзей — радость сердец

Беглянка-лошадь обнаружилась снаружи, привязанная к воротному кольцу. Кобыла глядит на меня то ли виновато, то ли с укоризной, и тихонько фыркает. Какое, однако, верное и преданное животное! Само вернулось, само себя к воротам привязало, чтобы вновь не убежать с перепугу.

Мало ли что тут у вас ещё случится?

Вскоре я уже еду верхом в известном мне направлении. Да, именно так: направление мне известно, а реальный путь через город я знаю лишь на словах. Вы когда-нибудь ездили по ночным улицам Нахи, плохо зная город? То-то же! Даже если улица выбрана удачно и ведёт примерно туда, куда нужно, можно не сомневаться: в самый неподходящий момент она свернёт туда, куда совсем не нужно.

Без знания конкретных ориентиров пропадёшь.

Ориентиры я запомнил. Но поди-ка распознай их в темноте! Фонари? Поначалу они выручают меня. По мере приближения к окраине фонари попадаются всё реже, а там и вовсе пропадают. Спасает луна — её монету лишь слегка надкусил, проверяя на подлинность, недоверчивый демон-меняла