Вера стада - Джеймс С. А. Кори

чему привязываться. Происходит много всего, мы не можем на это повлиять, и уж тем более – этим управлять. По-моему, нам лучше стать как вода. Принимать ту форму, какую предлагает мироздание. Меняться вместе с ним.

– Тебе опять станет страшно. Ты опять впадешь в депрессию. А меня не будет рядом, чтоб тебе помочь, и мне это не нравится. Нельзя ли нам немножко подраться друг за друга?

– Нет, – отрезал Гхати. – Не то чтобы я не хотел. Но я видел тебя на грани смерти и понял, что второй раз не выдержу. Что бы ни оторвало нас друг от друга в следующий раз, это будет стократно хуже. А так… так я перетерплю. Ты же понимаешь, да?

Весь ужас был в том, что он понял. На грудь легла тяжесть, сдавившая сердце.

– А в других обстоятельствах?..

– Мы были бы другими людьми, – сказал Гхати, и дверь приоткрылась. В комнату протиснулся переливчатый голубовато-серый ком.

– Ты сказал? – спросил Ваудаи. – Горе прошло?

– Нет, не прошло, – ответил Кампар. – Только начинается. Войди. Я могу горевать без того, чтобы ты был в дверях.

Ваудаи протиснулся внутрь, налегая на дверь всем своим весом, и остановился у столика.

– Этот сказал мне, что ты будешь недоволен, если тебя исключат. Я напомнил ему, что в прошлый раз ты почти кончился, но он считает, что ты слишком привязан к нам и это не важно.

– Верно.

– Неадаптивное поведение, – сказал Ваудаи. – Если бы ты функционировал нормально, я бы с радостью рискнул твоим существованием.

– Ну, всегда остается следующий раз.

– Если один из нас не умрет, – закончил Ваудаи, но в его словах звучало согласие. – Звездная арматура не обследовалась в течение шести тысяч локальных оборотов. Я ожидаю увлекательного исследования.

– Но безопасного, – подсказал Гхати.

– О нет, – отозвался Ваудаи, – вовсе не безопасного.

Кампар рассмеялся. Смех не снял тяжести, но сделал ее терпимой. Она снова навалится, когда эти двое уйдут.

– Помнится, Гхати старался меня уверить, что с вами все будет нормально.

– Так и будет, – сказал Ваудаи. – Мы смертны. Если ты умираешь, это нормально. Если не умираешь, это повод для озабоченности.

– Думаю, я буду по тебе скучать, большая сопля.

– И я тоже ожидаю сожалений об отсутствии твоего нелепого запаха, мясо на палочках.

– Надеюсь, если эта война вдруг закончится, ты мне позвонишь, – сказал Гхати. У Кампара дрогнуло сердце. Он не в первый раз переживал разрыв и понял, что Гхати, уходя, оставляет ему крупицу надежды.

– Обязательно, – сказал он, и оба услышали невысказанное «если».

– Эта война никогда не закончится, – возразил Ваудаи. – Она не может закончиться. Карриксы не способны прекратить агрессию – только перенаправить ее.

– А вдруг они проиграют? – сказал Кампар.

– Не проиграют, – ответил Ваудаи. – Враг отступает. В пяти из семи главных стратегических зон его позиции рушатся. Эта война длится много эпох, и никогда еще враг не бывал в худшем положении.

– Значит, надежды нет?

– На мир? – бодро подхватил Ваудаи. – Совсем никакой. Карриксы одержат победу и после этого продолжат войну на всех окраинах империи. У них нет выбора. Что есть, есть.

* * *

– Выходит, бессмертный враг – не люди?

Дафид вздохнул:

– Уже поздно.

– Без меня ты бы уснул? – спросила Клай.

– Вряд ли. Похоже, я разучился спать.

Стук в дверь раздался около полуночи. Дафид открыл, заверил расположившихся в коридоре рак-хунда и мягких лотарков, что Клай не представляет угрозы, и впустил ее к себе. Он хорошо представлял, чего от нее ждать, и его это беспокоило. Несмотря на все ужасные поступки, которые он совершил, и все те, которые обязался совершить, его смущало, что люди решат, будто он своей властью принудил новенькую к сексу.

– Рассказ Джессин противоречит здравому смыслу, – продолжила Клай. – Ну, то есть, если человечество много веков ведет эту войну, разве они не узнали бы противника при захвате Анджиина? Разве они оставили бы вас в живых, не говоря уже о том, чтоб привезти сюда?

– Есть чай, – сказал Дафид. – Он остыл, да это и не чай, но хоть что-то. Хочешь?

– Конечно.

– Однако они сражались с людьми. Кампар видел людей на том корабле. Джессин – на планете. У нас родственные языки. Довольно веское доказательство.

– Доказательство того, что на другой стороне – люди, – согласилась Клай. – Это не значит, что они и есть «великий враг». И не думаю, что великий враг – это пятиногие.

Дафид налил в чашку темную жидкость. Запах был мятным и насыщенным. Еще один прощальный дар Тоннера Фрейса.

– По мне, очень похоже.

Она взяла у него чашку, залпом осушила ее, отставила на стол и подняла палец, как лектор, призывающий обратить внимание на важный момент.

– Карриксы считают людей животными. Столкнувшись на войне с тем или иным видом, они могут увидеть в нем не врага, а орудие врага. Его имущество. Каким те были бы, если бы их заполучили карриксы. Как мы. Вряд ли бессмертный видит своего великого врага в рак-хундах, а?

– Положим. Значит, люди – вид-клиент того врага.

– А Анджиин – вроде табуна диких лошадей. Неклейменных. Каждый может завладеть ими и затем пользоваться.

– Вот только мы не такие.

– Вот только вы не такие, потому что к вам попала я, – согласилась она. – После разговора с Кампаром я еще раз зашла в архив. Он так велик… точно не скажу, но я нашла упоминания о людях, сделанные примерно восемь тысяч лет назад. А бессмертный враг – те черные создания, что сражаются даже после смерти, – существовал за миллионы лет до наших времен. В самых ранних записях, обнаруженных мной, встречаются имена логофетов Шуна и Сума, но ясно, что карриксы и до того сталкивались с бессмертным.

– У тебя есть теория, – сказал Дафид, отхлебнув едва теплого чая.

– Ты что-нибудь знаешь о лишайниках?

– Знаю, что это примитивные почвообразующие организмы, присутствующие в обеих ветвях жизни Анджиина.

Клай взяла пустую чашку и снова ее поставила. Это нервное движение напомнило Дафиду потирание кормящих рук у карриксов.

– Лишайники функционируют как водоросли, потому что извлекают энергию из света, и разлагают минеральные компоненты, как грибы, потому что берут питательные вещества прямо из окружающей среды. Вот так камни превращаются в почву. Я прицельно занималась ими на последнем курсе медри.

– Которая ты?

– Эмир, – не моргнув глазом уточнила она. – Но штука в том, что это разные организмы. Водоросли и грибы, разлагающие минеральные вещества, не связаны генетически. Одни и те же водоросли присутствуют в субстрате разных лишайников. Их можно смешивать, получая другие варианты. Может, и с бессмертными так же?

– Ты полагаешь, что есть другие виды, которые, наподобие карриксов, с самого начала войны использовали животных вроде нас, – понял Дафид. – Люди – пешки на двух сторонах доски, а игроки их двигают.

– Нет, я не думаю, что это виды. Не думаю, что они живые. По-моему, они такие, как я. Такие, какой я была.

– Не понимаю.

– Что, если они – просто набор инструкций? Вроде вируса, только в них