Вера стада - Джеймс С. А. Кори

уверен, что он был из числа морских звезд или осьминогов. Нет, скорее пятиногов? Оставшиеся щупальца были такой же длины и формы, что и у них, и двигался он так, будто еще рассчитывал на утраченные.

– Он с вами не заговаривал? – спросила Клай.

– Нет, сразу бросился в драку. Только… по-моему, он и не был живым. По-настоящему живым. Скорее механизмом, воображавшим себя морской звездой. Ну, то есть при взятии проб я его потыкал, поковырял. А зашевелился он только после того, как включилось энергоснабжение корабля. Сразу же.

– Похоже на оборудование, – подытожил Дафид. – Не живое существо, а то, что работает на живых, даже если никого из них не осталось.

Кампар пожал плечами:

– По мне, именно так.

Клай с Дафидом переглянулись и, как видно, поняли друг друга. Кампар глотнул из чашки. Вода приятно остудила горло.

– Ладно, – сказал Дафид. – Расскажи, что можешь, о других инопланетниках.

Кампар описал Ваудаи и будонов Лууса. И жукообразных. И синенов, и мягких лотарков, и солдат карриксов, как он их помнил. Он не знал, какие подробности важны, и постарался ничего не упустить. Если Дафиду наскучит, он об этом скажет.

Казалось, они говорили не один час, но солнце в небе мира-дворца почти не сдвинулось с места. Наконец новенькая, сославшись на какие-то дела, удалилась. Дафид, видимо, понял, что она имела в виду, но Кампар не был принят в их узкий круг. Поэтому он решил, что ее уход знаменует окончание официальной части беседы и переход к неофициальной.

– Жаль, что так вышло с Тоннером, – сказал он. – И с Рикаром. Мы близко сошлись в экспедиции, но потом нас разделили. Нам стоило быть к нему добрее… в прежние времена.

Он говорил о событиях на Анджиине, когда с Рикаром, передавшим результаты их исследований другой группе, обошлись как с изменником. Наивные до смешного времена, когда научный приоритет еще что-то значил.

– Нас осталось немного.

– И правда. Можно задать вопрос?

Улыбка Дафида вышла горестной, и все же это была улыбка.

– Задать можно, но вот ответов я знаю гораздо меньше, чем подразумевает моя репутация.

– Я вот о чем. – Кампару пришлось собраться с духом. – Просто Рикар должен был остаться со мной. Когда нас разделили, он поменялся местами с тем, за кем я приглядывал. Я все думаю: а если бы он не поменялся?

– Теперь уже не узнаешь, – сказал Дафид. – Не стоит об этом задумываться.

– А я все же задумываюсь. Известно, что его убило?

– Война, – сказал Дафид и пожал плечами. Этот жест был весомее всяких слез.

Кампар не прочь был еще немного поговорить со старым знакомцем, но его силы иссякли. Он допил воду и взялся за трость. Дафид ласково обнял его на прощание и отпустил.

Новое жилище располагалось двумя этажами ниже, поблизости от общего зала и ряда помещений, отданных под спорткомплекс и парк. В будущем место обещало стать приятным, но пока здесь шумела стройка и пахло пылью.

Строя здания, карриксы чаще снабжали их не лестницами, а пандусами. Кампар стал не спеша спускаться и к тому времени, как добрался до своей двери, обрел второе дыхание. Это было чем-то новым и радостным.

Воспоминания о возвращении в мир-дворец походили не столько на последовательность событий, сколько на затянувшийся кошмар. В памяти осталось несколько эпизодов. Гхати орет на надсмотрщика-синена, требуя то ли медицинской помощи, то ли лекарств. Сам он удивлен и огорчен, потому что кожа стала слезать по второму разу – как от тяжелого солнечного ожога. Неприятная турбулентность в асимметричном пространстве, бормотание будонов. Остального он не запомнил, слишком уж был плох.

Силовое поле не убило его, но изранило все тело. С Гхати случилось то же самое. И с Ваудаи, кстати говоря. Кампар подвергался облучению дольше других и пострадал сильнее, но любовник с инопланетным другом дорого заплатили за его спасение. У Гхати самые тяжелые повреждения получил нерв, ведущий от шеи к плечу. Снаружи было незаметно, но во сне он иногда плакал от боли. У Кампара воспаленных нервов было несколько, а еще он испытывал слабость и быстро и неожиданно уставал. Возможно, у него расстроился метаболизм, но больницу в людской доле еще не построили. Врач, к которому он обратился после возвращения, посоветовал пить больше воды и больше отдыхать. Такая рекомендация вполне устраивала Кампара.

Он открыл дверь. Гхати сидел у столика. На обратном пути они, не сговариваясь, перестали скрывать свою связь. Теперь у них был дом и, как надеялся Кампар, странное подобие семейного счастья – насколько позволяли шрамы, оставленные супероружием врага.

На столике стояли две тарелки с салатом, который был присыпан бурым белковым порошком и полит ароматным прозрачным соусом. Пока Кампар садился, маленький Гхати успел встать и помог ему пододвинуть стул.

– Спасибо, милый, – сказал Кампар. – Но я еще не совсем инвалид.

– А если мне хочется проявить вежливость? – ответил Гхати.

– Твое право, – согласился Кампар, вилкой зачерпнув салат. Еда, похожая на настоящую, доставила ему неожиданное удовольствие. На корабле он так долго ел одну лишь питательную пасту, что хрусткие зеленые листья казались чем-то божественным. Кампар жевал, отмечая про себя, как меняются вкус и текстура пережеванной пищи. Получив все удовольствие, какое мог, он повернулся к Гхати:

– Вежливость означает, что новости не радуют?

С лица Гхати мгновенно исчезло выражение укора, но Кампар успел его заметить, а Гхати – понять, что Кампар заметил.

– Новая экспедиция, – сказал Гхати. – На этот раз не к местам сражений. Что-то вроде старых строительных лесов вокруг звезды, захваченной карриксами в незапамятные времена. Решили проверить, как она там.

Еда стала безвкусной. Кампар отодвинул тарелку и попробовал выдавить из себя улыбку, но не сумел.

– И они выбрали тебя?

– Нет, – сказал Гхати, – выбрали Ваудаи, а он попросил взять меня. Думаю, он просил взять нас обоих, но ты еще не оправился. Так что оставался один я. Видно, этому липкому пуфику понравилось с нами работать.

Беззаботность, звучавшая в его голосе, никого не могла обмануть. Кампар взял друга за руку:

– Мы могли бы отбиться. Я работал в одной научной группе с Алькором. Мы были друзьями. Если кому-нибудь под силу убедить карриксов взять другого, так это ему. Я только что с ним виделся. Схожу еще раз, и к ночи мы все утрясем.

Гхати отошел и сел на край кровати, так, чтобы Кампар не смог дотянуться. На его лице сменилось несколько выражений, и ни одно не задержалось надолго, но Кампар видел Гхати в разном настроении: радостным, испуганным, полным ужаса. То, что предстало его взгляду сейчас, разбило ему сердце.

– Когда мы начинали, то вовсе не думали, что из этого что-нибудь выйдет.

– А вот я думал.

– И я думал, что люблю тебя, – сказал Гхати. – И думаю так до сих пор. Но вот эта связь… не надо ее затягивать.

– Почему?

– Нам нельзя ни к