Звони в колокола - Куив Макдоннелл

– И кому, по его мнению, нам следует позвонить?

– Понятия не имею, – вставил Окс, которого начало раздражать, что о нем говорят в третьем лице, – потому что вы мне так и не сказали, в чем, собственно, проблема.

В ответ женщина жестом пригласила его войти. Она оглядела улицу, прежде чем закрыть за ними входную дверь, а затем заговорила театральным шепотом:

– Я скажу вам, в чем проблема. Моя дочь была без ума от моего старого дяди Берти. Всегда его обожала.

– Он в ней тоже души не чаял, – поддакнул муж. – Своих-то детей никогда не было.

– Он всегда был очень добр к нам, когда мы росли, – продолжила Вероника, снова взяв на себя инициативу повествования. – Прекрасный, милый человек. Поэтому он, естественно, стал для Мейси кем-то вроде дедушки.

– Ясно, – сказал Окс, все еще не улавливая сути.

Женщина приоткрыла дверь в гостиную, и Окс увидел идиллическую картину: пожилой джентльмен в кресле у камина читает сказку маленькой девочке, которая сидит перед ним на полу, скрестив ноги и явно завороженная рассказом.

Женщина снова закрыла дверь.

– Кажется, все хорошо, – сказал Окс.

– Да, – сказал Дерек, – вот только Берти умер полгода назад.

– Что?

– Да, – подтвердила его жена. – Я выскочила за взбитыми сливками, вернулась, а он сидит у камина и просит чашку чая.

– Но как он… – начал Окс.

– Если бы мы это знали, – рявкнул мужчина, – мы бы знали, что с ним делать, не говоря уже об ответах на некоторые глобальные теологические вопросы. Все, что мы знаем – это то, что полиции не интересны люди, которых находят живыми и здоровыми, у церкви нет номера экстренной помощи, а компания “Ритуальные услуги Кооп”, несмотря на то, что мы отвалили им кругленькую сумму за похороны, демонстрирует, я бы сказал, чудовищное отношение к послепродажному обслуживанию клиентов. Итак, что нам с этим делать?

Окс не знал ни ответа на этот вопрос, ни того, почему кто-то в здравом уме ждет этого ответа именно от него. Однако ему так и не удалось высказать это, поскольку снаружи дома раздался крик.

Глава 52

Ханна нервно наблюдала, как Джон Мор укладывал бесчувственного Стерджесса на диван.

– И ты уверен, что это сработает? – спросила она.

– Я уверен в этом не больше и не меньше, чем в последние три раза, когда ты меня об этом спрашивала, – отозвался он.

Ханна понимала, что давно исчерпала лимит доброй воли Джона Мора, но не могла сдержать волнения.

– У нас нет других вариантов. Мы должны это сделать. Либо это, либо мы позволим ему допросить Ксандера, а мы все знаем, чем это может закончиться.

– Я согласен со всем, что ты сейчас сказала, за исключением постоянного использования слова “мы”, – отрезал Джон Мор. – Это все ты. А меня здесь вообще нет.

– Да. Прости. И спасибо.

– За что ты меня благодаришь?

– За твою помощь с…

– Меня…

– Нет здесь, – закончила за него Ханна. – Да. Я поняла.

Удовлетворившись положением инспектора Стерджесса, Джон Мор зашел за спинку дивана и вытащил из своего небольшого рюкзака предмет, пугающе похожий на лозу для поиска воды.

– Серьезно?

Он одарил ее уничтожающим взглядом.

– Снова прости. Извини. Я болтаю, когда нервничаю.

– Марго тоже такая.

– Правда?

– Ну, если заменить болтовню на акты вопиющего насилия.

– А что вообще между вами происходит?

Он сложил руки на груди, и от его выражения лица Ханна вздрогнула.

– Оу, – сказала она. – Сама не знаю, зачем спросила. Это было так неуместно. Я даже не знаю, с чего начать оправдания.

– По-моему, молчание – отличная точка старта.

Ханна изобразила, что запирает рот на замок и выбрасывает ключ.

Джон Мор взял небольшую резную деревянную статуэтку в виде головы козла и вложил ее в правую руку Стерджесса. Затем он обеими руками поднял лозу над головой потерявшего сознание полицейского и начал напевать. Это продолжалось довольно долго.

Ничего не происходило.

Ханна заметила, как Джон Мор приоткрыл левый глаз и украдкой глянул, чтобы убедиться, что прогресса нет.

В конце концов он перестал напевать и застыл с довольно смущенным видом. Ханна подавила желание съязвить, пока он задумчиво чесал бороду.

– Погоди-ка, – пробормотал он то ли себе, то ли ей. Он посмотрел на свои руки, затем на Стерджесса, словно что-то соображая. Наконец он переложил статуэтку в левую руку инспектора. – Давненько я этим не занимался, – буркнул он, снова поднял лозу и возобновил пение.

Спустя минуту Ханна уже начала сомневаться в успехе предприятия, как вдруг заметила довольно тошнотворное зрелище: кожа на затылке Стерджесса пошла волнами. Еще через пару секунд оттуда выскочил глаз на стебельке, заставив Ханну вздрогнуть. Именно этого она и хотела, точнее, рассчитывала на это, но к некоторым вещам невозможно привыкнуть.

Глаз просканировал комнату. Джон Мор тут же нырнул за диван, явно стремясь минимизировать свое участие. Через мгновение глаз сфокусировался на Ханне.

Она выпрямилась.

– Здравствуйте. Меня зовут Ханна Уиллис, я помощник редактора газеты “Странные времена”.

В ответ Стерджесс широко раскрыл глаза, а его рот зашевелился, хотя голос, который исходил из его рта, принадлежал не ему. Он звучал как странная смесь его голоса и голоса женщины.

– Боже милостивый, ты что, выступаешь перед школьным собранием?

– Мне нужно было поговорить с вами, – сказала Ханна.

– Рада это слышать, – отозвался голос. – А я-то испугалась, что меня вызвали случайно, в разгар одной из ваших извращенных сексуальных игр.

– Что? Нет, я…

Глаз начал более лихорадочно озираться по сторонам.

– Ты никак не могла провернуть это в одиночку. Кого тебе пришлось… Ага! – торжествующе воскликнул голос, когда глаз заглянул за диван.

Джон Мор выпрямился с крайне неловким видом, сжимая в руке одну из домашних тапочек Ханны.

– Я нашел ее. Вот она где была.

– Спасите наши души, – произнесло то, во что превратился Стерджесс.

Ханна никогда не видела, чтобы глаз на стебельке мог выразить такое презрение всем своим видом, но этой штуке это удалось.

– Я сейчас довольно занята, так что если вы не против…

– Я против, – твердо сказала Ханна. – Ксандр