Война 1 - Сергей Садов

Когда новости дошла до герцога, он сначала долго молчал. Потом вызвал Элайну и долго на неё смотрел. Элайна так же долго изображала смущение.

— Что ж с тобой делать, чудовище ты моё? — со вздохом проговорил он.

— Пап… Ну они ж сами мне деньги несли! Мне что, отказываться надо было?

Герцог опять вздохнул.

— Если кто-нибудь когда-нибудь узнает…

— То будет молчать, — буркнула Элайна. — Кому охота идиотом себя выставить? К тому же они получили то, за что платили. Они расписались в книге, король книгу получил, скоро объявит её национальным сокровищем… ну или личным.

— Это-то ты как уговорила его сделать?

— Ну он же тоже не дурак. Дёшево и сердито. Всем приятно. Память в веках и всё такое.

Герцог снова помолчал.

— Скажи… Ты ограбила высший свет королевства на очень и очень приличную сумму даже для меня. И они при этом довольны и восхваляют тебя, короля и твой турнир… Я ничего не перепутал?

— Ну… — Элайна носочком туфли поковырялась в полу. — Меня все любят… Уважают. Восхищаются моим умом, талантами…

— Не надо мне пересказывать свои мечты!

— А что, я ничего… — Девочка отвернулась. Что сказать, она не знала. И правда, было немного неудобно. В оправдании можно сказать, что она сама не ожидала такого эффекта. Недооценила величину… гм… гордости некоторых представителей высоких родов.

— Скройся с глаз моих, чудовище… милое и симпатичное, — обречённо махнул рукой герцог. — И что б дня два мне на глаза не попадалась!

Хорошего выхода он не находил. И в самом же деле — все довольны, слышны хвалебные оды некой маркизе, которая придумала отличную вещь с книгой памяти о первом королевском турнире. Хвалили короля. Менестрели слагали баллады о достойном и благородном короле, решившем принять участие в турнире будущих защитников королевства. Совсем немного хвалили маркизу, придумавшую турнир и книгу памяти. Но особенно восхваляли тех, кто пожертвовал средства на благородное дело…

После этого денег ещё немного прибавилось. Но немного. Ясно было, что это уже последние пожертвования и на большее рассчитывать не стоит.

В общем, герцог, подумав, смирился. Лучшее, что он мог сделать — промолчать. И сделать вид, что ничего не было.

Вечером после всех треволнений, Айрин Райгонский всё-таки решил посетить дочь. Из комнаты неслась неизвестная ему мелодия на гитаре и слышалась незнакомая песня. Тоже на незнакомом языке. Герцог прислушался, но так ничего и не понял, хотя язык и узнал. Элайна как-то говорила на нём, показывая язык мира близнеца. Вот именно это и есть.

Снова прислушался, ничего не понял и покачал головой. Судя по всему, дочь была чем-то очень довольна и даже не пыталась это скрыть. Ну ещё бы, он тоже был бы доволен, проверни такую аферу. Герцог даже поймал себя на мысли, что завидует. Покачал головой и ушёл.

А из-за двери комнаты Элайны красивый детский голос выводил на незнакомом здесь языке слова песни:

Нет, я не плачу и не рыдаю,

На все вопросы я открыто отвечаю,

Что наша жизнь — игра, и кто ж тому виной,

Что я увлёкся этою игрой.

И перед кем же мне извиняться?

Мне уступают, я не смею отказаться.

И разве мой талант, и мой душевный жар

Не заслужили скромный гонорар?

Элайна пребывала в приподнятом настроении. Настолько, что даже потрудилась поднять из памяти (на этот раз правильно), услышанную когда-то в мире Лены песню по телевизору, подобрала ноты и теперь старательно выводила, не боясь, что кто-то её услышит:

И согласитесь, какая прелесть

Мгновенно в яблочко попасть — почти не целясь.

Орлиный взор, напор, изящный поворот,

И прямо в руки — запретный плод.

О наслажденье — скользить по краю.

Замрите, ангелы, смотрите — я играю.

Разбор грехов моих оставьте до поры.

Вы оцените красоту игры.

Песню Элайна вспомнила случайно и решила, что она очень даже подходит к ситуации. А ещё чётко понимала, что никогда в жизни эту песню переводить не будет и не отдаст её в шаловливые ручки Асмирилия. Пусть она будет только её и для неё. Элайна снова ударила по струнам гитары:

Я не разбойник, и не апостол.

И для меня, конечно, тоже всё не просто.

И очень может быть, что от забот моих,