Повелитель бурь - Е. Юань

перед лицом надвигающегося Конца света лишь статус нулевой Последовательности сулил хоть призрачную надежду уберечь тех, кто мне дорог, катапультировав их на иные, далекие планеты в бескрайних звездных высях. Я спал и видел, как, опираясь на обретенную власть, воздвигну с нуля новый, безупречный порядок для выживания человечества на какой-нибудь выжженной, мертвой тверди. Но, положа руку на сердце, стержневым мотивом было другое: те самые «чудеса» воскрешения, что таил в себе арсенал «Темного Императора», подарили мне свет в конце туннеля — шанс выжечь из себя эту проклятую скверну.

— Вся многоходовочка зиждилась на одном: мне кровь из носу надлежало вскарабкаться на престол «Темного Императора» нулевого ранга, сорваться в полубезумие, а затем позволить врагам по-настоящему, безжалостно пустить меня в расход. Лишь тогда я обрел бы право триумфально восстать из мертвых — в недрах усыпальницы или же на астральном плане. И в миг этого перерождения ко мне бы вернулись кристально чистая «Уникальность» вкупе с тремя Потусторонними характеристиками первой ступени. Абсолютно непорочные, напрочь лишенные малейшего следа той гибельной порчи и неконтролируемого сумасшествия.

— Если препарировать суть, то «Вечное Пылающее Солнце» вкупе с «Богом Пара и Машин» в ту роковую сечу де-факто послужили мне виртуозным, слепым орудием.

— Увы, первобытная жуть этих «Великих Древних» наголову превзошла любые мои смелые прикидки. Вместе со мной из пепла восстала и та самая леденящая, пустившая свежие корни порча… Сдается мне, в этой мясорубке выстоять против «Древнего» по зубам лишь другому «Древнему».

— Мне не оставалось ничего иного, кроме как наглухо застопорить процесс своего воскрешения и влачить жалкое, подвешенное существование здесь, в этой последней усыпальнице. Я костьми лег, дабы не позволить этой хтонической твари оседлать мою плоть и прорваться прямиком в материальную реальность. Иначе этот мир захлебнулся бы в тотальном, всесокрушающем апокалипсисе.

Клейн, виртуозно сплетя воедино весь свой багаж агентурных сводок с недавним леденящим спектаклем, уже загодя выковал в уме черновую гипотезу о плачевных кондициях великого Рассела. А потому, ни на йоту не выказав ошеломления, он ровно отозвался:

— То Внешнее божество, что отравило тебя Своей скверной, носит титул «Матери Падения». Эта бестия нацепила на себя личину «Первозданной Луны» и виртуозно пудрит мозги целой прорве фанатиков.

Смутно проступающие на теневом лице Рассела черты мгновенно, едва уловимо исказились.

Монарх погрузился в звенящее молчание на несколько секунд, после чего проронил:

— Про «Первозданную Луну» я был наслышан, вот только ни сном ни духом не ведал, что Её подлинное, истинное имя — «Матерь Падения».

— А если раскинуть мозгами прямо сейчас… Тот факт, что я в свое время умудрился запеленговать вопли мистера «Дверь» о помощи, вполне мог оказаться отнюдь не слепой случайностью…

Едва эти слова резанули слух, как Клейна прошиб пронизывающий, первобытный холодок. В памяти юноши ослепительной вспышкой воскресла вся та диковинная чертовщина, что творилась снаружи на этом первобытном клочке суши. Он уже кристально ясно, спинным мозгом чуял, к какому леденящему выводу клонит великий император.

Рассел издал горький, самоироничный смешок и сокрушенно вздохнул:

— Главной, зияющей брешью моей первой половины жизни была вопиющая, бьющая через край самоуверенность. Меня вечно не отпускало иллюзорное чувство, будто я в любую секунду смогу загрузить сохранение и переиграть всё заново. Оттого-то я и смотрел сквозь пальцы на целую прорву критических нюансов, напрочь лишенный параноидальной дотошности.

— Вспомнить хотя бы того бедолагу Грина. Он подцепил здесь какую-то диковинную скверну, а после смерти его притащило обратно, где он и восстал из небытия. Разве это не кристально ясный почерк самой «Первозданной Луны»? Я тогда сноровисто прогнал себя через все мыслимые проверки, провел дотошное очищение и свято уверовал, что вышел сухим из воды. Но суровая реальность такова: вполне вероятно, что именно в ту роковую секунду моя судьба дала микроскопическую, фатальную трещину. И этот сдвиг запустил цепную реакцию, позволив мне совершенно «случайно» пересечься с мистером «Дверь», который исподволь, шаг за шагом подбил меня на этот самоубийственный вояж к луне…

— Впрочем, вешать всех собак на мистера «Дверь» было бы свинством. Его собственные кондиции нынче, чего доброго, еще плачевнее моих.

«Скрытый подтекст Императора вопиет о том, что „Матерь Падения“ взяла Его на мушку еще в тот самый день, когда Он впервые ступил на берег этого проклятого острова?» — Клейн тяжело выдохнул:

— Положа руку на сердце, в ту седую пору кто бы мог помыслить, что эта заноза таит в себе столь чудовищную, всесокрушающую угрозу?

Гордиев узел крылся в самой сути мироздания: покуда маг не вскарабкается хотя бы на вторую Последовательность, жалкие крохи знаний о «звездных высях» и «Великих Древних» неминуемо сулили фатальную, разъедающую порчу. А оставаясь в блаженном неведении, ты напрочь лишался возможности трезво препарировать масштаб угрозы при столкновении с аномалиями и выковать адекватный план спасения. Именно этот замкнутый круг и сыграл с Расселом злую шутку: Он беспечно окрестил этот первобытный остров своей личной, сокрытой базой, благоразумно утаив местную чертовщину от тех мастодонтов, кому было по чину и по зубам копаться в секретах Внешних божеств, «Древних» и «звездного неба».

— Ваша правда, — Рассел, казалось, нащупал легкое утешение в том факте, что Его роковой промах был из разряда тех, что совершил бы абсолютно любой на Его месте.

Следом монарх добавил:

— Да и в той самой древней, глубоко законспирированной ложе темы «Великих Древних» вкупе с Внешними божествами обходили десятой дорогой, стараясь лишний раз не сотрясать ими воздух.

На этом Рассел выдержал многозначительную паузу и произнес:

— Раз уж ты штудировал мои дневники, тебе должно быть кристально ясно, что за вывеской этой «древней сокрытой ложи» кроется вполне конкретный подтекст.

Клейн ответил утвердительным кивком:

— Мне доподлинно ведомо, на какую именно контору ты намекаешь. Вот только в голове не укладывается: вскарабкавшись на престол нулевой Последовательности, ты до сих пор не отваживаешься выплюнуть Их название вслух.

— Я нутром чую, что эта сущность таит в себе бездну двойного дна. Вполне вероятно, что Её багаж знаний о Внешних божествах превосходит любые наши смелые фантазии. А посему подстелить соломку и проявить параноидальную осторожность лишним не будет. Как-никак, нынче меня вряд ли можно величать полноценным, безупречным истинным богом нулевой ступени, — скупо пояснил Рассел. Внезапно Его смутно различимые брови сурово сошлись на переносице: — А много ли моих дневников ты успел проглотить?

Не будь здешняя атмосфера столь свинцово-гнетущей и пропитанной беспросветной тоской, Клейн бы почти стопроцентно не удержался от едкой шпильки. Он бы с превеликим удовольствием ляпнул земляку: «А вкус Демонессы и впрямь ничего так», дабы виртуозно подколоть Рассела.

Однако