Патент на выживание - Леонид Иеронимов

— Всего две. Обе на одинаковом расстоянии от городов. Шесть-семь твоих часов перехода.

Да. У местных жителей не было делений на часы. Как-то во время привала Синдар объяснил мне, что сутки в этом мире занимают всего четыре времени. Дэй, Накт, Ман, Хас. День, ночь, утро, вечер. Больше временных промежутков не делали. Лишь уточняли время встречи по висящему солнцу либо луне. Махнул рукой туда, где должно висеть солнце, и всё. Плюс-минус два локтя. Жизнь здесь носила оттенок неторопливости, и часов, а уж тем более минут, никто не считал. Путь каравана измерялся днями и неделями, состоящими аж из девяти дней. Времён года было тоже четыре, как и у нас. Только назывались они иначе: лето было попросту — Мангас — время солнца, зима — Нартан — время луны. Весна звалась — Кадан, что означало посев. Осень — Талва — прохлада. Дочь Ханвара получила имя в честь осени, как раз по причине времени рождения.

А сам Ханвар был назван в честь сорта чая. Понятия не имею, почему. В принципе, понятие часа Синдар усвоил легко и даже счёл удобным, а вот минуты и секунды показались ему излишеством. Кстати, я попал в этот мир в конце весны. Сейчас же, спустя два месяца, стояло лето. И до его конца оставалось много. Сколько, понятия не имел никто. Как прохладно станет, так и осень. Как потеплеет, так и посев. Чего заморачиваться?

Я прикинул в уме дневной переход каравана. Мы проходили в среднем около тридцати-сорока километров в день, в зависимости от спешки и качества дороги. Значит, между Румантаром и Рандаларом было более тысячи километров. Две стоянки. Дорога явно строилась не под нужды тяглового транспорта. Тогда зачем нужны стоянки? И колонны? И с какой скоростью двигались хафсат?

— Синдар, а на чём ездили хафсат? И как быстро?

— Я не знаю, Олег. И никто не знает. Многие считают, что они создавали коней из металла и камня. В сказках говорят, что герои могли за день посетить оба города. В Румантаре есть подземелье с висящей лестницей.

— В смысле, верёвочной? Или из железных тросов?

— Железных тарософ?

— Ну, верёвки из железа.

— Цепи?

— Нет, не цепи. Такие маленькие проволочки, свитые в железные верёвки.

— Никогда не видел такого чуда! Нет, Олег. Просто висящая лестница из камней.

— В смысле, камни просто висят в воздухе⁈

— Да, просто висят. И не падают. Ступени слишком большие для человека, поэтому прадед калдэри сделал поверх камней деревянную лестницу.

— И давно они висят?

— Всегда висели.

— Замечательно.

Синдар улыбнулся и ушёл.

Я встал и направился к колонне. Обошёл по кругу. Основание из трёх ступеней было полностью монолитным, но я не обратил внимания в прошлый раз, составляло ли оно одно целое с колонной. Покряхтев, снова взобрался на шершавую первую ступень, затем на вторую и, наконец, на третью. Между верхней площадкой и колонной был шов. Получается, колонну просто вставили в основание, как шип в паз. Я прикинул вес колонны. Двенадцать тысяч тонн. Это только надземная часть. Ничего сложного, если ты умеешь заставлять камни парить над землёй столетиями. А зачем нужны эти колонны? Я поглядел сверху на плиточное поле, ощущая лёгкий ветерок на лице. Мне кажется, или плиты между колоннами имеют другой цвет? Да, определённо. Есть какой-то непонятный узор. Вон те шесть вообще светлые. Эх, забраться бы на самый верх этого столба да поглядеть на картинку с высоты…

— Олег! Мы собираемся, слезай!

Я помахал Яскету и слез вниз. В голове смутно ворочалась какая-то мысль. Какая-то догадка смутно брезжила в голове, но неизменно ускользала, помахивая хвостом, словно наглый кот на заборе. Мне непременно нужно взглянуть на эту площадку ещё хотя бы разок.

Караван выехал.

Покачиваясь на козлах, я постоянно оборачивался и смотрел на оставленную нами площадку. До тех пор, пока верхушки колонн не скрылись за горизонтом. Мерный перестук лап ящеров и скрип колёс убаюкивали меня. Идеально прямая дорога позволяла повозкам ехать так плавно, что я на мгновение ощутил себя в родном южном транспорте. Там тоже редко встречались маршрутки с кондиционером, и солнце жарило неимоверно. Здесь у меня, правда, было некоторое преимущество. Сидеть на козлах и ощущать кожей лёгкий ветерок было намного приятнее, чем пытаться поймать лицом прохладу сквозь щель окошка. Я вспомнил бесконечные пробки на улицах родного посёлка в летний сезон. В носу немного защипало. Ох уж этот наш неторопливый южный посёлок. Шашлычные и орущие колонки на каждом углу. Бесконечные стада отдыхающих, перемещающие свои телеса в разноцветных купальниках, сандалиях и панамах. Никто никуда не торопится. Чего я по стране мотаться-то начал, спрашивается? Устроился бы матросом-спасателем, накопил бы денежку на аренду кафе или банан какой… Скучно становится быстро, правда. И зимой совершенно другая картина. Зимой посёлок превращался в город-призрак. Путёвая молодёжь уезжала в города, кто работать вахтой, кто учиться. Непутёвая бухала и торчала. Я как раз зимой и свалил на первую вахту после армии.

Пейзаж, меж тем, постепенно менялся. Появились маленькие рощицы, холмики, каменистые проплешины. Степь перестала издавать густые пряные запахи, сменившись влажной прохладой. Солнце опускалось, но, в отличие от предыдущего пути, караван, похоже, и не собирался искать стоянку.

— Мы не будем останавливаться на ночлег, Яскет?

— Нет, Олег. Мы приедем в Румантар ночью. Дорога безопасна. Звери сюда почему-то не заходят.

— Но ведь темно, так можно и съехать вниз?

— Не-е. Смотри на дорогу, как Мангас скроется.

Я послушно уставился на дорогу, подспудно ожидая, что с наступлением сумерек, возможно, вылезут волшебные фонари и осветят дорогу. Но нет. Всё оказалось намного проще. Как только солнце скрылось за горизонтом и ночь потихоньку начала наползать на мир, дорога засветилась. Точнее, светилась лишь центральная полоса и края дороги, подозрительно напоминая дорожную разметку нашего мира. И чем гуще становилась ночь, тем ярче было свечение. И не фосфорным тускло-зелёным, не ядовитым светом радиоактивной флюоресценции, а матовым белым неоном. Над головой послышалось жужжание насекомых. Я поднял голову. Разнокалиберные мотыльки и жуки кружили над моей головой, не смея опускаться к самому полотну. Будто их сдерживал невидимый купол примерно в шести-семи метрах от дороги. Я хмыкнул. Хафсат явно любили комфортные путешествия, где ничто не отвлекает от езды. Или всё же полёта? Я всмотрелся вдаль. Где-то там мерцали огни большого города.

— Это Румантар, Яскет?

— Ага. Его видно издалека.