Патент на выживание - Леонид Иеронимов

контролирует процесс. Ну а девочке без особого интеллекта это и не нужно. Изначальная Самка сама проведёт отбор, выяснив всё, что необходимо для продолжения рода. Хотя, знаешь, тут многое условно. Социальная роль женщины и набор стандартов-шаблонов играет гораздо громче рептилии. А люди вообще, независимо от пола, весьма подвержены диктату стандартов.

— Так откуда тогда столько неудачных браков и разрушенных отношений при таком суперкомпьютере в голове⁈

— Ну, Олежа, ты забываешь, что эволюция идёт уже миллионы лет, а цивилизация наступила недавно. Обновления ещё не выпустили. К тому же любую программу с заданными ответами можно обмануть, подсунув готовый шаблон. Как контрольную сдать, имея таблицу с ответами. Чем и пользуются многие мужчины. Критерии Самки несколько другие: Имеет ресурс? Хорошо. Большой рост? Ай какой хороший мальчик! Рычать умеет? Сможет защитить. Не ценит меня? Альфа! Добр к детям? Джек-пот! Вот и страдают от разрыва сознательного и тёмного. Мужчина же, существо гораздо более адаптивное к быстро меняющимся условиям.

— Понятно. Слушай, как-то печально всё выходит, если смотреть на это с такой точки зрения.

Роман рассмеялся.

— Пользуйся логикой, друг мой. Не обращай внимания на рептилию, корректируй, если твоей даме не повезло с сознанием. Женщины удивительны и чудесны. Люби, и будет тебе счастье!

Глава двадцать восьмая

Герой изучает артефакты древности и много думает

После завтрака караванщики начали собираться, а я так и не решил, как мне поступить. Ощущение двойственности мыслей. Головой я понимал, что мир этот совершенно другой и люди в нём другие. Но опыт ошибок в мире родном удерживал меня от решительного шага. «Ты не готов. Тебе нужно определиться с будущим». Звучало всё это весомо, но как-то фальшиво.

В конце концов я оставил размышления, выбрав внутренний компромисс: я еду в город и занимаюсь мастерской. Без прогноза дальнейшего будущего я не имею права брать на себя какую-то ответственность. Это прозвучало ещё более весомо, но так же отдавало фальшью. Собрал пожитки и закинул в фургон.

Бездумно бродя вдоль повозок, заметил давешний оберег, торчащий наружу. Клочок ткани был густо покрыт копотью и желтоватыми разводами. Воняло от него чуть меньше, но всё-таки ощутимо. Главным было то, что некоторые части ткани всё же набрали бледно-пурпурные оттенки. Значит, эксперимент можно считать частично удачным. Теперь нужно пробовать разные условия и материалы. Я в задумчивости разглядывал кусок тряпки, когда Синдар подал команду выезжать.

Сам он стоял посреди поляны и пожимал запястье Сефшану и Ильматару. Вздрогнув, я завертел головой, пытаясь обнаружить Ликану, но её нигде не было. Горечь и облегчение. Я подошёл к Ильматару и пожал руку. Потом посмотрел на старого ворона. Глаза его были внимательны и холодны.

— Помни, что ты теперь арду. Прощай, Шанамсат.

Я пожал его запястье и ушёл.

Фургоны уже отъехали на приличное расстояние, когда в лицо прилетела моя шляпа. Подняв глаза, увидел недовольное лицо Мерисы.

— Тебе даже шапка твоя не нужна, ты, горький гриб?

Я слабо улыбнулся. На душе было слишком муторно.

— Ты давай, приезжай сюда, пока лагерь стоит. Скоро мы уйдём.

— Хорошо, Мериса. Спасибо.

Тут девчонка хулигански улыбнулась, пнула меня ногой и лихой козой перескочила через задний борт. Её тёмная фигура ещё долго стояла в жёлтой пыли.

Спустя несколько часов пыльная дорога закончилась, упёршись в настоящее шоссе. Издалека мне почудилось, что это обычная асфальтовая трасса, но по мере приближения я увидел, что дорога состоит из немного отличающихся по цвету каменных плит. Это событие вывело меня из мрачной меланхолии и заставило привстать на козлах. Ровная, практически чёрная дорога.

Повозка сделала небольшой прыжок, её мотнуло, и привычная за долгие недели путешествия тряска превратилась в плавную езду. Слышен был лишь монотонный скрип колёс. Когда весь караван выбрался на шоссе, Синдар скомандовал остановку. Возницы достали какие-то горшочки и зачем-то полезли под повозки. Я спрыгнул с козел, и дорога ударила в ноги. Это было удивительное зрелище. Ровные, бесконечные ряды плит, уложенных так плотно, что зазоры были видны лишь вблизи.

С материалом дороги я определился быстро. Это был базальт. Камень чуть тяжелее и твёрже гранита. Насколько я мог довериться своим познаниям, разновидность такого базальта называлась трапп. Чуть пористо-зернистый, матово-графитовый. Я прошёлся по двум плитам, меряя их своими обычными шагами. Одинаковые. По одному образцу. Шестнадцать шагов в длину, восемь в ширину. Восемь на четыре метра. Примерно. Дорога имела в ширину аж пять одинаковых плит. Стало быть — двадцать метров. Центральная часть имела намного более светлый оттенок и блестела мириадами блескучих включений. Странно.

Я слез с дороги и попытался прикинуть толщину дорожных элементов. Над поверхностью земли они выступали на целых две ладони. Поковыряв ножом землю, я убедился, что и в глубину они уходят не меньше.

— Олег! Мы собираемся ехать дальше.

— Синдар, дай мне ещё минутку, пожалуйста!

— Ну хорошо. Что ты пытаешься откопать?

— Я хочу понять, насколько глубоко они уходят в землю!

— А… Вот настолько, — Синдар развел руки в стороны.

— Так глубоко⁈

— Да. Олег, если это всё, что ты хотел понять, забирайся в повозку. Дальше будет река и длинный мост. Ты сам сможешь увидеть всё, что захочешь.

— Мост? Тоже из камня? Такого же, как этот?

— Да.

Я забрался в повозку и снова посмотрел на дорогу. Каждая из плит была уложена вразбежку, как кирпичная кладка. Сдаётся мне, что каждый шов так же идеален, как и остальные. Не более сантиметра. Средний вес кубического метра траппа — около трёх тонн. Если принять то, что мне показал Синдар, за метр, то в одной плите — тридцать два куба.

Я встал на козлах во весь рост и посмотрел назад и вперёд. Дорога была ровной, точно натянутая струна. Но и это было не самым удивительным. Кажется, дорога шла на одной высоте везде, игнорируя складки местности. Через час я в этом убедился. Местность вокруг постепенно понижалась, а вокруг дороги появилась большая покатая насыпь. Мы ехали будто бы по вершине огромной стены. На мой взгляд, до земли было не меньше чем с крыши семиэтажного дома.

Впереди замаячила река. Самая широкая из тех, что я видел в этом мире. Навскидку — не менее пятисот метров. Я не выдержал.

— Синдар! — заорал я, пытаясь докричаться до головной повозки.

— Да, Олег?

— Давай остановимся у реки! Я хочу всё рассмотреть как можно лучше!

— Хорошо, но сначала мы