Патент на выживание - Леонид Иеронимов

— Спасибо!

Когда мы добрались до реки, я принялся считать плиты с краю. Одна, две, три… Сто шестьдесят четыре. Более полутора сотен плит от начала моста до его конца. До глади реки в середине было не менее тридцати метров. Дорога не повышалась и не понижалась. Я был почти уверен, что если расположить строительный уровень вдоль шоссе, пузырёк останется по центру.

Местность постепенно повысилась, и впереди я увидел ещё более удивительное — ответвление каменной дороги и… парковку. Будто бы съезд к торговому центру. Я почти ожидал увидеть какой-нибудь мегамолл, но его не было. Вместо этого на площади стояли огромные каменные столбы. Через равные промежутки. Высота была непонятна, рядом не находилось ничего привычного для сравнения, ясно было лишь одно: они были очень высокими. Столбы имели каменные основания в виде ступенчатых пирамид из трёх ступеней и возвышались над местностью, как ряды многоэтажек жилого района.

Когда мы добрались примерно до середины этой колоннады, караван добрался до съезда и свернул направо. В полотно дороги просто встроились такие же кирпичи с перевязкой, как будто опытный каменщик любовно уложил примыкание арки к карнизу и вставил по краям несколько кирпичиков, обрезанных по диагонали, с аккуратненькими вставочками из маленьких треугольников. Колонны стали ближе. Молча наблюдая за приближением циклопического сооружения, я увидел то, что поразило меня в самое сердце. Да ну нафиг! Каждый столб был монолитом.

Я схватился за голову. Яскет с тревогой посмотрел на меня.

— Тебе нехорошо, Олег?

— Нет, дружище. Голова просто разрывается.

— Я сейчас! Держи!

Юноша перебросил мне вожжи и стремглав кинулся в фургон. Я не обратил на это особого внимания, продолжая задумчиво взирать на столбы, пока не почувствовал, как с меня сорвали шляпу, а на голову легла очень мокрая ткань и кусок верёвки.

— Яскет, что ты делаешь?

— Сейчас, потерпи, я перевяжу твою голову, а как приедем в Румантар, быстро покажем тебя лучшему демартану, Олег!

— Эээ… А зачем?

— У тебя слишком много мыслей, вот голова и лопается! Постарайся больше не думать, во имя богов! Сейчас я принесу смолу!

— Так, стоп. Не надо смолу, Яскет. Ничего не лопается. Просто не могу понять, как это всё построено.

Яскет, не обращая внимания, продолжал наматывать верёвку, шепча что-то про себя. Когда он упёрся коленом мне в плечо, чтоб потуже затянуть петли, я не выдержал и начал ржать, чем перепугал бедолагу ещё сильнее.

— Ай, разум уже вытекает! Синдар-ага, беда, беда!!!

Я с трудом успел натянуть вожжи, когда впереди идущая повозка внезапно остановилась. Прибежал встревоженный Синдар и Шангай с саблей наголо.

— Олег трескается! — навзрыд прокричал им Яскет.

И я не смог ничего возразить. И правда ведь сейчас тресну. Ну, или обоссусь.

— Кто трескается⁈

— Что случилось⁈

— Олег, как увидел гарум-адан, за голову схватился! Говорил я, он думает слишком много! Вот голова и не выдержала! Помогайте!

Лицо Шангая мгновенно стало белым. Через секунду я был выброшен из повозки и меня мотали уже в четыре руки.

— С… С… Стойте, с… Сс… скуки…

Я не мог вымолвить и слова, задыхаясь от хохота, а мою многострадальную черепушку продолжали заматывать, пока голова не стала напоминать огромный шар.

— Мне кажется, ему просто весело, — задумчиво произнёс Синдар. — Яскет, расскажи всё немного подробнее. Шангай, остановись, пожалуйста.

Меня обступили множество ног, весь караван собрался послушать рассказ Яскета:

— Едем мы едем, а Олег молчит и смотрит! Помните, как Томалан тогда? Молчит и молчит! И вот увидел гарум-адан, да как схватится за голову! Я спрашиваю: «Что случилось, Олег?» А он: «Голова разрывается»! Я вскочил, взял верёвку и начал мотать! А из него разум со смехом выходить начал!

Караванщики испуганно ахнули. Я завыл.

— Вот! Видите⁈ Даже верёвки не помогают! Надо смолой скорее все отверстия заткнуть!

— Яскет! Успокойся. Если мы заткнём ему все отверстия, Олег умрёт!

— Да… Хоть одно оставьте, пожалуйста, — смог выдавить я. — Хоть посру напоследок…

Наступила звенящая тишина. А затем раздались осторожные смешки. Мне удалось стащить с головы плотный тюк из верёвок и ткани. Я вытер слёзы и глубоко вздохнул.

Ко мне приблизились лица Шангая и Синдара и крайне внимательно уставились на меня. Я не выдержал и опять заржал.

— Синдар-ага! Сейчас весь разум со смехом уйдёт! Давайте хотя бы рот залепим смолой!

Я начал осторожно отползать от Яскета и ухватился за Синдара.

— Ты в порядке, друг мой?

Судорожно закивал. Ну их в баню, местные методы лечения. Я — за доказательную медицину!

Синдар удерживал взволнованного Яскета до тех пор, пока я не проржался.

— Ты успокоился, Олег?

— Да. Я в порядке, спасибо, что спас от Яскета.

Подросток с таким напряжённым вниманием вглядывался в моё лицо, что я не удержался, свёл глаза в кучу и высунул язык. Яскет набрал воздуха в грудь, чтобы опять завопить, но, осознав, что над ним шутят, выдохнул и обиженно отвернулся.

— Прости, дружище. Перепугал тебя. Но с чего вдруг ты взял, что я с ума схожу? То есть, разум из меня вытекает?

За него ответил Синдар:

— Случается, что на человека смотрят ашрайя, и он теряет разум, Олег.

— А смолой зачем конопатить?

— Это поверья. Но замотать человеку голову — помогает. Вспомни Басчи-Калан, Олег.

Вспомнив этот навязчивый, лезущий в голову шёпот и смутные картины, рождающиеся в голове, мне стало не так смешно. Действительно, Яскет ведь тогда замотал мою голову, и шёпот ушёл. Я поднялся и положил руку на плечо парня.

— Спасибо, Яскет. Ты старался меня спасти.

Тот повернулся и заулыбался легко, словно ребёнок.

— Я так испугался! Ты молчишь-молчишь и вдруг как схватишься за сосуд разума!

— Просто ваша дорога меня удивила. У нас тоже есть дороги с твёрдым покрытием, но сделаны иначе. А как строилась эта — я понять не могу. Кто её построил?

— Скорее всего, хафсат. Как и ту стоянку у леса. Мы никогда не видели живых хафсат, Олег. И прадед мой их тоже не видел. Никто из людей. Мы видели только тела их помощников. Они причудливы и странны. И устроены не так, как всё живое. В Румантаре есть тело одного из них. Многие люди приносят ему дары. Я покажу. Он удивителен.

— Было бы очень интересно взглянуть, Синдар. Мы уже встали на стоянку?