Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Владыка Альбиона повернулся к разведчику, и в его взоре застыла пугающая, математическая бесконечность замысла.

— Коли днесь все монархи Европы, халифы Востока и императоры Азии забудут свои распри и объединятся в единую армаду, дабы уничтожить нас… они обломают зубы о Великий риф. А те, кто прорвется, будут стерты в порошок нашими береговыми батареями, — ровно произнес вожак, констатируя непреложную истину. — Пиратская Республика стала вечной.

Предводитель перевел взгляд на север, туда, где за тысячами лиг океана еще трепыхался в своих иллюзиях старый свет.

— Мы воздвигли Стальной Эдем. Мы обрели бессмертие, — жестко подытожил Виктор Крид. — А теперь, когда наш тыл безупречен, пришло время дотянуться до тех, кто еще мнит себя властелинами. Пусть короли Континента грызутся за жалкие куски золота. Левиафан набрался сил, сбросил старую чешую и днесь изготовился сожрать весь остальной мир. Целиком. Без остатка.

Эпилог: Шартрезовые врата

Глухой, мерный гул Стального Эдема проникал сквозь толстые базальтовые стены Центрального Штаба, отдаваясь легкой вибрацией в подошвах кованых сапог. Терра Санкта Крид жила своей новой, индустриальной жизнью. Владыка Левиафана, склонившись над колоссальным глобусом, хладнокровно расставлял на его полированной поверхности крошечные свинцовые фишки, обозначая направления будущих ударов.

Средиземноморье было заперто. Балтика стала внутренним озером. Пряный путь находился под абсолютным контролем.

В просторной зале царила деловая, сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь скрипом гусиного пера Торстейна да тихим шелестом веера Сильвио. Хальвдан, разомлевший от духоты, дремал прямо на составленных ящиках с мушкетами, изредка всхрапывая и бормоча во сне про отрубленные головы.

— Коли мы перебросим эскадры Клиффорда к Аденскому заливу, капитан, — вкрадчиво нарушил молчание неаполитанец, указывая концом трости на глобус, — то сможем полностью парализовать торговлю османов с Индией. Они сами принесут ключи от своих портов.

Виктор Крид медленно поднял взор. В синих очах архитектора Империи отражалось холодное пламя завоевателя, коий уже предвкушал, как рассыплется в прах очередная древняя твердыня.

— Османы падут не от нехватки специй, ловец душ, — сухо отчеканил северянин. — Они падут, когда наши мортиры разнесут их каменные замки. Передайте Готье…

Договорить владыка Альбиона не успел.

Воздух в кабинете внезапно уплотнился, став густым и тяжелым, словно перед небывалой грозой. Пламя ворваневых ламп разом посинело, а затем и вовсе потухло, погрузив залу в полумрак. Но темнота продлилась не дольше удара сердца.

Посреди комнаты, прямо между исполинским глобусом и столом казначея, пространство с тошнотворным, рвущим барабанные перепонки треском лопнуло пополам.

Из ниоткуда возникла ослепительная, вертикальная трещина. Она сочилась нестерпимо ярким, кислотным светом — дикой смесью ядовито-желтого и первобытного зеленого. Шартрезовое сияние залило базальтовые стены, превращая тени присутствующих в уродливые, пляшущие силуэты. Воздух мгновенно пропитался запахом озона, жженого сахара и крепчайшего абсента.

— Матерь Божья! — истошно взвизгнул Торстейн, кубарем скатываясь со стула и накрывая голову своим пухлым гроссбухом. — Преисподняя разверзлась! Мы докопались до самых адских котлов!

Хальвдан взвился с ящиков, аки ужаленный. Сон слетел с исландца в мгновение ока. Исполин перехватил секиру двумя руками, издав дикий, яростный рык.

— В ружье! — рявкнул вбежавший на шум генерал Клиффорд, выхватывая палаш. За спиной ветерана уже лязгали взводимыми арбалетами закованные в сталь гвардейцы. — Цельсь в разлом!

Края трещины плавно раздвинулись, и из ядовито-зеленого марева на обсидиановые плиты штаба шагнул гость.

Сие был отнюдь не рогатый монстр из церковных сказок. Перед опешившими полководцами предстал высокий, невероятно изящный мужчина. Пришелец щеголял в безупречно скроенном, стильном костюме из дорогой темно-синей шерсти, коя мягко поглощала свет и сидела на фигуре так, словно была второй кожей. Черные, аки смоль, волосы гостя были небрежно зачесаны назад, открывая бледное, аристократическое лицо с острыми, хищными скулами.

Но главным были его глаза. Пылающие, бездонные омуты жидкого шартреза, в коих плясали первобытные бесята хаоса и тысячелетняя насмешка.

— Ну и копоть вы тут развели, — морща породистый нос, брезгливо произнес незнакомец, отряхивая рукав темно-синего пиджака. Голос его звучал мягко, бархатисто, но с пугающей, инфернальной ленцой. — Никакого вкуса. Сплошной чугун да сажа.

— Ни с места! — прорычал Хальвдан, делая шаг вперед и занося секиру. — Отвечай, демон, покуда я не разрубил тебя от темени до паха!

Зеленоглазый брюнет снисходительно улыбнулся и лениво щелкнул пальцами.

Тяжелая, выкованная из лучшей стали секира берсерка внезапно вспыхнула изумрудным пламенем и в одно мгновение осыпалась на пол горсткой серого пепла. Исландец ошарашенно уставился на пустые ладони. Арбалеты в руках гвардейцев с жалобным скрипом рассыпались в труху.

Сильвио, побледнев до синевы, судорожно сжал рукоять своей шпаги-трости, готовясь дорого продать свою жизнь.

— Отставить, — внезапно раздался спокойный, лишенный всякого удивления голос Виктора Крида.

Владыка Левиафана не выхватил палаш. Напротив, всегда непроницаемая, высеченная из северного льда маска предводителя дала трещину. Губы завоевателя тронула легкая, почти теплая усмешка человека, внезапно встретившего старого собутыльника.

— Опустите оружие, господа. Сие не враг, — капитан небрежно махнул рукой ошеломленной гвардии и вышел из-за стола. Северянин смерил гостя оценивающим взглядом. — Иссиня-черная шерсть? Весьма щегольски, Малик. Хотя я помню времена, когда ты предпочитал тоги и сандалии.

Демон радостно, искренне рассмеялся. Его смех наполнил залу звенящими, хрустальными колокольчиками.

— Виктор! Друг мой сердечный! — Малик де Сад картинно раскинул руки в стороны, словно намереваясь обнять закованного в броню пирата, но вовремя передумал, брезгливо покосившись на машинное масло на кирасе. — Костюм — последняя мода из одного весьма презабавного будущего. А ты всё в железяках щеголяешь? Всё играешься в песочнице с корабликами да пушками?

Полководцы Республики замерли, аки соляные столпы. Их жестокий, непогрешимый вожак, перед коим трепетала половина мира, непринужденно беседовал с выходцем из преисподней, как со старым приятелем.

— Игры помогают скоротать вечность и избавляют от скуки, — пожал плечами архитектор Империи, опираясь о глобус. — Мы не виделись… сколько? Со времен царя Соломона? Помнится, тогда ты клялся, что больше никогда не полезешь в дела смертных после того инцидента с