Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

нефов. Северянин медленно зачерпнул латной рукавицей горсть красного праха и пропустил его сквозь пальцы, взирая на простирающуюся пред ним чуждую, сюрреалистичную равнину, поросшую кривыми, низкорослыми деревьями с серебристой листвой.

— Ни замков. Ни дорог. Токмо первобытная, нетронутая пустота, — негромко изрек завоеватель, и его глас потонул в сухом шелесте ветра.

— И слава Создателю, что здесь никого нет! — простонал Торстейн, тяжело переваливаясь через борт шлюпки. Казначей намотал на лицо шелковый платок, дабы спастись от пыли. — У меня в глотке пересохло так, словно я песка нажрался! Молю, скажите мне, что сия адская печь хотя бы необитаема!

Словно в ответ на стенания счетовода, природа нового мира решила наглядно продемонстрировать свой крутой нрав.

Отряд легковооруженных разведчиков, посланных генералом Клиффордом к виднеющемуся неподалеку мутному устью реки дабы набрать пресной воды, внезапно с воплями брызнул в разные стороны. Из вязкой, серой жижи прибрежного ила, разинув исполинскую, усеянную кривыми желтыми клыками пасть, метнулось чудовище, коего старый свет еще не видывал.

Гигантский, покрытый бугристой костяной броней гребнистый крокодил размером с добрый баркас, перебирая короткими лапами с пугающей для такой туши скоростью, настиг одного из ратников. Звук захлопнувшихся челюстей напомнил удар кузнечного молота о наковальню. Несчастный матрос даже не успел вскрикнуть, как был утянут под мутную воду, оставив на поверхности лишь багровое пятно.

Ряды пиратов дрогнули, но тут вперед, оглашая раскаленный воздух диким, восторженным ревом, вырвался Хальвдан.

Исландец днесь окончательно отринул всякую броню, оставшись в одних льняных штанах. Его исполинское, бугринящееся мышцами тело блестело от пота.

— Расступись, сухопутные крысы! — жизнерадостно пробасил рулевой, перехватывая древко своей чудовищной секиры. — Я уж мнил, мы с тоски тут подохнем! А Нептун, хвала ему, послал нам ящерицу-переростка!

Крокодил, почуяв новую добычу, стремительно вынырнул из ила, намереваясь одним броском перекусить наглеца пополам. Хальвдан не стал уворачиваться. Берсерк с размаху вогнал окованное железом топорище прямо в распахнутую пасть рептилии, распирая ее челюсти. Чудовище зашипело, яростно мотая головой и тщетно пытаясь сомкнуть зубы на древке.

— Ишь ты, силища какая! — восторженно крякнул здоровяк, упираясь сапогами в скользкую грязь и удерживая тварь голыми руками. Дождавшись, покуда крокодил на миг замрет, исландец резко выхватил из-за пояса тяжелый абордажный тесак и по самую рукоять вонзил его прямо в желтый, злобный глаз чудовища.

Тварь забилась в предсмертных конвульсиях, окатив Хальвдана фонтаном мутной жижи, и наконец затихла.

Берсерк победоносно вытащил свое оружие, отряхиваясь аки дворовый пес.

— Видали⁈ — радостно заорал он, обращаясь к опешившим легионерам. — Вот это я понимаю, достойная дичь! Не то что те голоногие дикари с трубками! Тут, братцы, шкуру просто так не снимешь!

Сильвио, наблюдавший за поединком с безопасного расстояния, изящно прикрыл нос надушенным кружевом.

— Ваша тяга к первобытным забавам, мой варварский друг, когда-нибудь доведет вас до беды, — мелодично произнес неаполитанец. Разведчик указал тростью на багровые дюны, возвышающиеся поодаль. — К тому же, местные ящерицы — отнюдь не единственная диковина сей земли. Зрите.

На гребне песчаного холма, замерев аки изваяния, стояла дюжина диковинных существ. Они походили на гигантских, мускулистых зайцев ростом с рослого мужа, опирающихся на мощные хвосты. Завидев чужаков, существа синхронно, с невероятной легкостью оттолкнулись длинными задними лапами от земли и огромными прыжками растворились в мареве красной пустыни, словно издеваясь над гравитацией.

— Пресвятая Дева! Сие что еще за бесовское отродье⁈ — перекрестился один из арбалетчиков Клиффорда. — Они скачут, аки блохи-переростки!

— Забудьте о зверье, генерал, — холодный, лишенный эмоций глас Виктора Крида разрезал поднявшуюся было панику. Владыка Альбиона подошел к краю берегового откоса. — Выставляйте дозоры. Фаланге окопаться. Я желаю знать, что скрывает сей континент, помимо зубастых ящериц и скачущих тварей.

Покуда армия Либерталии, привыкшая к железной дисциплине, методично возводила временный лагерь, Торстейн предался своему любимому занятию — инвентаризации новых владений.

Счетовод, тихо матерясь сквозь платок, брел по высохшему руслу ручья, брезгливо отпинывая с пути рыжие камни.

— Никакого проку от сей земли, — скулил бывший послушник, обращаясь к самому себе. — Красная пыль да колючки. Даже воды нормальной нет, одна грязь. Куда вождь нас завел? Тут ни золота не намыть, ни пшеницы не посеять… Сущее пекло! Разорение для казны!

В сердцах Торстейн со всей силы пнул торчащий из земли черный, оплавленный булыжник. И тут же с воем схватился за отбитый палец.

— Проклятье на твою голову! — взвизгнул казначей, прихрамывая и сверля ненавистный камень гневным взором сквозь стеклышки.

Однако, приглядевшись, интендант осекся. Черный булыжник, очищенный от пыли ударом сапога, тускло, маслянисто блестел на солнце.

Торстейн забыл про боль. Бывший монах, тяжело дыша, опустился на колени прямо в грязь. Пухлые пальцы судорожно вцепились в камень. Он поскреб его ногтем, затем понюхал, лизнул и, наконец, безумно, истерично расхохотался.

— Антрацит! — истошно возопил счетовод, вскакивая на ноги и размахивая черным куском над головой. — Чистейший уголь! Выходит прямо на поверхность! Матерь Божья, его даже рыть не надо, он сам под ноги лезет!

Внезапная догадка поразила казначея аки молния. Он упал на четвереньки и начал исступленно, голыми руками рыть багровый песок. Спустя пару дюймов его пальцы наткнулись на твердую породу. Торстейн вытащил тяжелый, ржаво-бурый обломок, и его глаза, казалось, вот-вот вывалятся из орбит.

— А сие… сие же… — просипел он, не веря собственным рукам.

Министр финансов Пиратской Империи сорвался с места и, позабыв про одышку и зной, помчался к шатру предводителя с такой прытью, словно за ним гнался давешний крокодил.

Виктор Крид в этот миг склонился над раскладным столом, изучая наброски береговой линии. В шатер, сшибая охрану, вломился перепачканный в красной пыли и черной саже Торстейн.

— Вождь! Мой капитан! — задыхаясь, прохрипел счетовод, швыряя на стол перед владыкой Левиафана оба камня. — Сие не песок! Сие не просто пыль!

Казначей благоговейно ткнул дрожащим пальцем в ржаво-бурый обломок.

— Вы знаете, что это такое, господин⁈ Это железная руда! Самая богатая, самая чистая руда, кою я когда-либо зрел! В Швеции за