Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Хальвдан, чье лицо расплылось в широчайшей, хищной улыбке, с хрустом размял пудовые кулаки.

— Дикари свирепые, говоришь? — довольно заурчал исландец, обращаясь к Сильвио. — То-то я заскучал после тех хлипких португальцев! Славная будет сеча! Посмотрим, как их отравленные стрелы возьмут нашу броню!

Виктор Крид выдернул кинжал из стола и плавно вернул его в ножны.

— Передайте генералу Клиффорду и мастеру Готье, чтобы готовили десантные полки и мортиры, — распорядился завоеватель, направляясь к выходу из каюты. — Джунгли придется вырубать под корень. Болота осушать. Местных царьков — привести к покорности али стереть в пыль. Тени Пряного пути днесь рассеются. Левиафан нашел свое новое логово. И горе тем, кто осмелится нарушить наш покой.

Черная армада, повинуясь воле своего непреклонного владыки, легла на новый курс. Косые паруса жадно ловили тропический муссон. Впереди, за линией горизонта, во влажном, знойном мареве скрывался Зеленый ад — дикий, непокоренный Мадагаскар. Ему еще токмо предстояло познать на себе всю беспощадную мощь и математическую холодность индустриального вторжения Либерталии. Океанский хищник изготовился к роковому броску.

Исполинский остров встретил завоевателей густым, удушливым зловонием гниющих водорослей и пряным ароматом тропических цветов. Воздух здесь был настолько плотным и влажным, что, казалось, его можно резать ножом. Мадагаскар не имел каменных бастионов и чугунных пушек, но у него была своя, древняя и куда более страшная защита — первобытный Зеленый ад.

Плоскодонные десантные баркасы с глухим шуршанием врезались в белоснежный песок широкой лагуны, окаймленной непроходимой стеной мангровых зарослей.

Хальвдан первым сиганул в пенный прибой. Исландец, презрев удушающий зной, наотрез отказался снимать свою клепаную кольчугу. Рулевой с наслаждением вдохнул горячий воздух и тут же сдавленно закашлялся, отгоняя от лица тучу здоровенных, аки воробьи, москитов.

— Клянусь всеми жабами Хельхейма! — истошно взвыл берсерк, звонко хлопнув себя по мясистой шее. — Эти твари пьют кровь похлеще ганзейских ростовщиков! Эй, Торстейн! Можешь брать их в долю, они тоже Черную десятину собирают!

Казначей, кое-как вывалившийся из баркаса следом, лишь страдальчески застонал. Бывший послушник обмотал голову мокрой тряпицей, спасаясь от палящего солнца, и днесь более походил на захворавшего сарацина, нежели на министра финансов Пиратской Империи.

— Не богохульствуй, варвар! — просипел Торстейн, брезгливо стряхивая с сапога какую-то многоногую тварь. — Сей остров — истинное чистилище! Тут даже грязь кусается!

— Разговоры в строю отставить! — хлестко, аки удар бича, прозвучал глас генерала Клиффорда.

Седой ветеран, сохранивший безупречную армейскую выправку даже в этих тропических топях, неторопливо сошел на берег. Англичанин вперил цепкий, холодный взор в стену изумрудных джунглей. Ветви исполинских деревьев переплетались в непроницаемый купол, скрывая солнце, а лианы свисали вниз, подобно удавкам висельников. Там царил густой, враждебный полумрак.

— Мне не нравится сия тишина, — процедил генерал, обнажая свой тяжелый палаш. — Ни птиц, ни зверья. Фаланга, щиты сомкнуть! Драгуны, арбалеты на взвод! Смотреть в оба!

И интуиция старого полководца не подвела.

Едва передовые отряды морской пехоты углубились на десяток шагов в чащу, как из кроны ближайшего дерева с тихим, почти неразличимым шелестом сорвался крошечный дротик. Острая, аки игла, деревяшка впилась в незащищенную шею молодого валлийского алебардщика.

Парень удивленно охнул, схватился за шею и тут же с жутким, булькающим хрипом рухнул на колени. Из его рта пошла густая белая пена, а глаза закатились. Смерть от яда ядовитых древесных лягушек наступила за считанные удары сердца.

— Засада! На деревьях! — рявкнул Клиффорд.

Джунгли мгновенно взорвались диким, первобытным визгом. Туземные воины племени сакалава, чьи тела были раскрашены пугающими белыми узорами, аки скелеты, посыпались прямо с ветвей, словно перезрелые плоды. Они не носили доспехов, но их скорость и звериная ловкость поражали воображение. Дикари обрушились на чужаков с тяжелыми деревянными палицами, утыканными акульими зубами, и длинными копьями с отравленными наконечниками.

Однако малагасийцы, привыкшие резать португальских колонистов в рассыпном строю, жестоко просчитались, столкнувшись с машиной Виктора Крида.

Черная фаланга не дрогнула, не побежала в панике. Закованные в сталь легионеры Либерталии действовали на рефлексах, вбитых лунами жесточайшей муштры на плацах Альбиона.

— Держать строй! Копья из-за щитов! — громогласно ревел Хальвдан, радостно бросаясь в самую гущу свалки.

Секира исландца описала смертоносную дугу, снеся сразу три раскрашенные головы. Туземное оружие со звоном отскакивало от клепаной брони пиратов, оставляя лишь царапины, в то время как тяжелая сталь севера прорубала незащищенные тела дикарей до самых костей.

— Драгуны! Залп по кронам! Снимайте их древесных жаб! — хладнокровно командовал Клиффорд.

Туча бронебойных арбалетных болтов ударила по ветвям. Из зеленого мрака с истошными воплями посыпались затаившиеся стрелки с духовыми трубками. Следом в дело вступили инженеры мастера Готье. Фламандец, матерясь на всех известных языках, самолично выкатил на песчаный берег легкую полевую пушку-фальконет, снятую с баркаса.

— Посторонись, пехота! — взвизгнул Готье, поднося фитиль.

Фальконет рыгнул пламенем. Заряд свинцовой картечи в упор прочесал край джунглей, выкашивая туземцев и срезая толстые лианы, аки косой. Зеленый ад содрогнулся. Выжившие малагасийцы, не в силах постичь чудовищную мощь изрыгающего гром железа, в панике бросились наутек, растворяясь в непролазной чаще.

Бой стих так же внезапно, как и начался.

Хальвдан, тяжело дыша, оперся на окровавленную секиру и разочарованно сплюнул.

— Тьфу ты! И это всё⁈ — возмутился здоровяк, утирая пот. — Я токмо разогрелся! Они же голые, аки младенцы! Ни доспеха проломить, ни щит разрубить! Тоска, а не сеча!

— Зато их яд пробивает броню без всякого железа, — сухо осадил его Клиффорд, кивая на пятерых ратников, корчащихся в предсмертных судорогах на песке. Генерал вытер клинок о широколистый папоротник. — Они знают каждый куст. Сие не война армий, сие охота. Но мы выжжем этот лес, коли понадобится.

В этот миг к берегу грациозно причалила изящная шлюпка. На белоснежный песок ленивым, размеренным шагом ступил Виктор Крид.

Владыка Левиафана окинул ледяным взором усеянный истерзанными телами берег. Капитана не волновали потери — его разум был занят исключительно логистикой и ландшафтом. За предводителем, осторожно переступая через убитых туземцев, дабы не испачкать