Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

континента, — процедил предводитель Либерталии. — Они мнили, что могут монополизировать Пряный путь. Мы пойдем по их следам. Мы выжжем их гарнизоны, заберем их карты и прорубим широкую, залитую кровью дорогу к самому источнику мирового богатства.

На губах капитана заиграла скупая, безжалостная улыбка.

— Пусть Торстейн обустраивает здесь свою таможню. Пусть Готье цементирует скалу. Но Черный Флот не станет гнить в теплых водах, пересчитывая медяки. Прикажи Клиффорду готовить экспедиционные эскадры. Загрузить трюмы двойным запасом пресной воды, пороха и противоцинготных припасов. Левиафан алчет новых горизонтов. И мы сожрем их, миля за милей.

Африканское солнце жгло так, словно вознамерилось испепелить самый океан. За кормой тяжелых нефов Республики остались привычные, холодные ветры севера. Днесь армада Левиафана неумолимо вгрызалась в знойное, неизведанное марево южных широт, оставляя за собой пенный, кровавый след вдоль бесконечного Желтого берега.

Португальцы столетиями прощупывали сей путь, словно слепые котята. Они воздвигали хлипкие деревянные форты, заискивали перед местными царьками и гибли тысячами от малярии да отравленных стрел, дабы вывезти жалкую горстку золотого песка.

Виктор Крид подобной возни не терпел. Владыка Альбиона явился сюда не с крестом и бусами для обмена. Северянин привел с собой безжалостную, изрыгающую чугун индустрию.

Очередная португальская фактория, гордо именовавшаяся фортом Сан-Жоржи, прилепилась к скалистому мысу у самого устья мутной тропической реки. Гарнизон крепости, изможденный лихорадкой и скукой, привык гонять голых дикарей мушкетами. Потому, когда на горизонте вырос лес черных мачт, комендант форта решил, что у него началась горячка.

Спустя четверть часа иллюзии развеялись вместе с восточной стеной фактории.

Сдвоенный залп тяжелых бортовых бомбард «Левиафана» превратил каменную кладку в облако белесой пыли. Иберийцы даже не успели развернуть свои немногочисленные кулеврины, как к изувеченному берегу причалили десятки плоскодонных баркасов.

Хальвдан с диким, первобытным ревом выпрыгнул в кипящую пену прибоя. Исландец, презрев палящий зной, облачился в легкую кольчугу, коя днесь раскалилась аки сковорода.

— Шевелите поршнями, морские псы! — громогласно заржал рулевой, взмахом секиры разрубая пополам перепуганного португальского алебардщика. — Покажем сим южным недобиткам, как бьют северные льды! Пленных не брать, коли сами оружие не бросят!

Морская пехота Республики хлынула в пролом. Закованные в сталь ратники, не обращая внимания на редкие хлопки мушкетов, действовали с пугающей, механической слаженностью. Фаланга хладнокровно, шаг за шагом, зачищала узкие улочки фактории. Сопротивление было смято в единый миг. Португальские колонизаторы, мнившие себя непобедимыми хозяевами этих диких земель, были растоптаны закованным в железо сапогом.

Следом за авангардом на берег, надсадно отдуваясь и вытирая шелковым платком багровую шею, выкатился Торстейн. Бывший монах страдал от жары пуще остальных, но запах легкой наживы придавал ему сил, коим позавидовал бы и молодой жеребец.

Казначей прямиком устремился к уцелевшим складским баракам. Едва распахнув тяжелые двери, счетовод замер, аки громом пораженный.

— Матерь Божья… — благоговейно выдохнул Торстейн, роняя платок в пыль.

В полумраке склада, громоздясь высоченными горами, лежали исполинские слоновые бивни. Рядом тускло поблескивали пузатые глиняные кувшины, доверху набитые чистым золотым песком.

Хальвдан, подошедший сзади и деловито отиравший кровь с лезвия секиры пучком жухлой травы, присвистнул.

— Знатная кость, — оценил берсерк. — Из таких бивней можно славные рукояти для мечей выточить. Али кружки для эля.

— Кружки⁈ — истошно взвизгнул Торстейн, вцепляясь пухлыми пальцами в гладкую кость. — Олух ты неотесанный! Сие же белое золото! В Париже иль Риме за один такой бивень можно скупить целую улицу! А песок⁈ Они тут золото черпают пригоршнями, аки грязь!

— Успокой свой пыл, счетовод, — раздался от дверей холодный, размеренный глас.

Виктор Крид переступил порог склада. Владыка Левиафана, в отличие от своих спутников, казался абсолютно невосприимчивым к удушающему зною. На нем по-прежнему был застегнутый на все пуговицы черный колет. За спиной предводителя, изящно обмахиваясь веером, маячил Сильвио.

Завоеватель равнодушно скользнул взглядом по горам сокровищ.

— Грузите кость и золото в трюмы. Но сие не есть наша главная цель, — сухо отчеканил северянин. Крид подошел к тяжелому дубовому столу коменданта и смахнул с него карты португальцев. — Мы здесь не ради разового грабежа.

Капитан развернул свой собственный, девственно чистый пергамент.

— Португальцы строили фактории, дабы прятаться в них от туземцев. Глупцы. Мы разрушим до основания сей деревянный курятник. Готье возведет здесь капитальный форт с береговыми батареями, сухим доком для ремонта нефов и огромными угольными ямами.

— Угольными, вождь? — удивленно почесал затылок Хальвдан. — На кой ляд нам тут уголь? Дерева же кругом навалом.

— Потому что дерево гниет, а наши новые паровые помпы и печи для литья ядер жрут топливо не в пример прочему, — пояснил Сильвио, изящно захлопывая веер. Разведчик подошел к столу, опершись на трость. — Наш капитан прокладывает не просто торговый маршрут. Он строит бесперебойную, бронированную дорогу к Индии. Каждые пять сотен лиг вдоль этого проклятого берега должна стоять наша база. Дабы любой корабль Республики мог пополнить запас воды, пороха и провианта, не боясь ни штормов, ни дикарей.

— А дикарей куда девать? — хмыкнул исландец, кивая в сторону джунглей, откуда за захватчиками уже взирали сотни испуганных глаз местных племен. — Местные царьки наверняка возбухнут. Они с португальцами договор имели.

На губах предводителя заиграла ледяная, безжалостная полуулыбка зодчего.

— Дикари уважают силу, — отрезал владыка Альбиона. — Португальцы выменивали у них золото на стеклянные бусы. Мы предложим им железо. Отменные стальные топоры и ножи с наших мануфактур. Взамен они сами будут приносить Торстейну бивни и пресную воду. Коли же какой-нибудь местный вождь возжелает проверить нашу броню на прочность…

Крид выразительно посмотрел на берсерка.

— … то ты, Хальвдан, наглядно объяснишь им разницу между мушкетом и залпом картечи. Я хочу, чтобы страх пред черным флагом въелся в их подкорку на века. Отныне сей берег — наша вотчина.

Африканская кампания Левиафана обернулась пугающим, безостановочным маршем. Армада ползла вдоль континента, аки исполинская гусеница, пожирающая всё на своем пути и оставляющая после себя монолитные, ощетинившиеся пушками стоянки.

Иберийские гарнизоны вырезались под корень. Местные племена, попытавшиеся было атаковать чужаков своими