Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

— Ты не зришь истинного величия, сухопутный кит! — восторженно взвизгнул пробегавший мимо Готье, с ног до головы покрытый белой каменной пылью. Инженер любовно погладил ствол свежеустановленной пушки. — Мы не просто строим форт! Мы воздвигаем замок, коий нельзя ни пробить ядрами, ни взять измором! Отсюда сии «красотки» способны достать до самого африканского берега! Средиземное море отныне — закупоренная бочка!

Тем часом у подножия покоренной скалы, в наспех переоборудованном губернаторском дворце, уже вовсю кипела бюрократическая магия Республики.

Торстейн, коему пришлось сменить свой любимый подбитый мехом плащ на легкий шелковый халат, восседал за широким столом из ливанского кедра. Казначей Либерталии был красен аки вареный рак, обильно потел, но его глаза горели фанатичным, неугасимым огнем истинного стяжателя.

Пред бывшим монахом, нервно переминаясь с ноги на ногу, стояла весьма живописная делегация. По правую руку хмурился надменный испанский гранд в черном бархате, по левую — сжимал зубы мавританский визирь в белоснежной чалме. Еще вчера их народы рвали друг другу глотки в проливе, но днесь, лишившись своих флотилий, они были вынуждены стоять плечом к плечу пред лицом куда более страшной угрозы.

— Десятая часть⁈ — возмущенно воскликнул испанский посланник, гордо вскинув подбородок. Достопочтенный дон тщился сохранить лицо, хотя пушки Левиафана за окном весьма недвусмысленно намекали на тщетность его потуг. — Вы требуете десятую часть от любого груза, проходящего Геркулесовы столбы⁈ Сие неслыханная дерзость! Это грабеж короны!

— Воистину, ваше бесстыдство не ведает границ, — процедил сквозь зубы мавританец, злобно сверкая черными очами. — Вы закрываете пути, кои сотворил сам Аллах для всех правоверных! Мы не станем платить северным дикарям за ветер в наших парусах!

В дальнем углу залы, изящно обмахиваясь веером из павлиньих перьев, мелодично рассмеялся Сильвио. Неаполитанец грациозно поднялся из кресла и медленно, по-кошачьи, подошел к посланникам.

— Дикарям? — елейным гласом переспросил лазутчик, останавливаясь в шаге от визиря. — Мой дорогой друг, дикари днесь кормят крабов на дне пролива вместе с остатками ваших драгоценных галер. А мы — цивилизованная, прагматичная Империя, коя токмо что оказала вам неоценимую услугу.

Разведчик изящно обвел веером обоих послов.

— Мы прекратили вашу бессмысленную, кровопролитную войну. Отныне в сих водах воцарится абсолютный, железный мир. Ни один пират из Алжира не тронет испанский галеон, и ни одна католическая каракка не возьмет на абордаж мавританскую шебеку. Ибо любой, кто осмелится нарушить порядок Республики, познакомится с нашими орудиями. Десятая часть, господа, сие не грабеж. Сие зело умеренная плата за безопасность.

— Стабильность, навязанная под жерлами пушек! — выплюнул испанец.

В этот миг дубовые двери залы беззвучно распахнулись. Тяжелые, размеренные шаги Виктора Крида заставили спорщиков мгновенно умолкнуть.

Владыка Левиафана вошел в помещение, принеся с собой ледяной холод северного расчета, коий мгновенно остудил жаркий андалузский воздух. Завоеватель прошел прямиком к распахнутому окну, за коим раскинулась синева запертого моря.

— Мой советник излагает суть излишне поэтично, — сухо изрек северянин. — Истина куда прозаичнее. Средиземное море — сие лужа. Большая, теплая лужа, берега коей усеяны богатыми, но слабыми и раздробленными государствами. Я уже доказал это, когда прошелся железным маршем по Италии. Светлейшая Венеция, коя мнила себя владычицей морей, давно стерта мной в порошок, а ее дожи сгнили в земле еще в те времена, когда я правил Вероной.

Крид медленно повернулся к посланникам. В его синих очах не было ни ненависти, ни жажды признания. Токмо абсолютная, математическая уверенность архитектора нового мира.

— Я вырвал сердце у их торговой империи еще тогда, — отчеканил капитан. — А днесь я держу в руке единственную пробку, коя затыкает выход из этой лужи в большой океан. Левантийский шелк, кипрское вино и египетские пряности… Вы жаждете сбывать всё это на севере и в Атлантике. И вы будете платить Черную десятину не потому, что признаете мою власть. А потому, что в противном случае ваши товары сгниют в портах, ваши купцы разорятся, а ваши короли останутся без золота на наемников.

Мавританский визирь обреченно опустил голову, признавая страшную правоту завоевателя. Испанец судорожно сжал эфес шпаги, но тут же отпустил его, осознав, что сей жест лишь насмешит хозяев положения.

— Золотом али натурой брать будете? — хрипло вопросил дон, переступая через многовековую гордость Иберии.

Торстейн аж подпрыгнул в кресле, радостно хлопнув пухлыми ладонями по столешнице.

— А вот сие уже деловой разговор! — жизнерадостно рявкнул бывший послушник, придвигая к послам толстенную стопку чистых пергаментов. — Берем всем! Золотыми эскудо, серебряными реалами, шелком, перцем! Оценщики у нас свои, честные, не обвесят! За каждую пройденную лоханку получаете свинцовую пломбу Республики. Кого поймаем без пломбы — судно на дно, команду в каменоломни! Подписывайте, господа хорошие, у меня еще очередь из генуэзских и арагонских недобитков в коридоре томится!

Послы, обменявшись полными бессильной ярости взглядами, покорно склонились над столом. Их имена легли на бумагу, навсегда закрепляя новую, унизительную реальность. Ключ от Средиземноморья официально перешел в стальные руки Левиафана.

Покуда Торстейн с упоением ставил сургучные печати, Виктор Крид неслышно покинул залу, направившись на самый край скалы, где его уже дожидался Сильвио.

Владыка Альбиона обозревал раскинувшийся пред ним необъятный простор Атлантики, уходящий далеко на знойный, неизведанный юг.

— Мы повесили пудовый замок на их внутреннее море, капитан, — вкрадчиво произнес разведчик, опираясь на свою трость. — Наш контроль абсолютен. Италия давно ваша, гордыня дожей сломлена, а днесь и иберийцы встали на колени. Но я вижу, что ваш взор устремлен отнюдь не на восток.

— Средиземноморье — сие лишь перевалочный пункт, ловец душ, — ровно ответил завоеватель, и в его голосе прозвучала темная, ненасытная алчность хищника. — Они перепродают то, что привозят с Востока. Специи, кои ценятся на вес золота. Пряности, за кои европейские монархи готовы закладывать свои короны. Зачем нам забирать десятину у посредников, если мы можем забрать всё у самого истока?

Северянин указал закованной в вороненую сталь десницей вдоль изрезанного, желтого побережья Африки, уходящего за горизонт.

— Португальцы тщились проложить путь в Индию, строя свои жалкие фактории на берегах этого дикого