Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

отравленными копьями, были стерты в кровавую пыль огневой мощью драгун Клиффорда. Бывшие английские рыцари хладнокровно расстреливали туземцев из тяжелых арбалетов, не позволяя тем подойти даже на расстояние броска.

Торстейн скупал золото за бесценок, меняя его на дешевые железные поделки, отчего казна Республики пухла с непристойной скоростью.

Пожиратели горизонтов продвигались всё дальше на юг, туда, где звезды на ночном небе выстраивались в чужие, неведомые созвездия. Океан раскрывал пред ними свои бездонные просторы, но Виктор Крид не ведал сомнений. Индустриальная удавка Либерталии методично, неумолимо обвивалась вокруг черного континента, дабы вскоре захлестнуться на самом горле сказочного, пряного Востока.

Океан вздыбился исполинскими, аспидно-черными стенами, словно сам морской дьявол вознамерился преградить путь дерзким чужакам. Мыс Доброй Надежды, коий старые мореходы в ужасе крестили Мысом Бурь, встретил армаду Либерталии яростным, первобытным ревом. Ураганные ветра рвали снасти, а волны величиной с добрый собор играючи швыряли тяжелые когги, тщясь разбить их в щепу.

Однако португальцы, гинувшие в сих водах десятками, уповали на милость небес и прочность старого дерева. Виктор Крид же верил токмо в математику и чугун. Новые паровые помпы, неустанно выплевывающие воду из трюмов, и новаторская система косых парусов позволили Черному Флоту вырваться из ледяной хватки бури.

Когда шторм наконец стих, а свинцовые тучи неохотно расползлись, взорам измотанных, но уцелевших пиратов предстала совершенно иная, пугающе бескрайняя водная гладь. Вода здесь была густо-сапфировой, почти горячей, а ветер нес с собой сладковатые, дурманящие запахи неведомых берегов.

Индийский океан. Колыбель мирового богатства.

В просторной капитанской каюте «Левиафана», коя днесь более походила на ставку генерального штаба, царило напряженное, алчное оживление. В центре помещения, намертво прикрученный к палубе, возвышался резной стол. Поверх морских карт Атлантики Сильвио с изящной, театральной медлительностью расстилал новый, изобилующий странными вязными письменами пергамент.

— Иберийцы — слепые, самонадеянные котята, мой капитан, — промурлыкал неаполитанец, разглаживая карту узкими ладонями. Лазутчик сменил свой бархат на легкий шелковый камзол, но даже в тропиках выглядел безупречно. — Они жмутся к берегу, пугаясь открытой воды, и гибнут от малярии. Но здесь испокон веков ходят иные корабли. Арабские дау.

Разведчик обвел концом своей трости обширные водные просторы.

— Моя сеть пополнилась новыми, весьма словоохотливыми пташками, — коварно усмехнулся итальянец. — Несколько перебежчиков из оманских купцов, кои сочли золото Торстейна куда более весомым аргументом, нежели верность халифу, поведали мне тайну муссонов. Ветров, кои дуют полгода в одну сторону, а полгода — в обратную. Сие есть истинный Пряный путь.

Торстейн, обливаясь потом, алчно навис над столом. Его стеклышки запотели от жары и возбуждения.

— Пряности! — истошно выдохнул казначей, благоговейно закатывая глаза. — Корица! Мускатный орех! Черный перец! Матерь Божья, да за мешок доброго перца в Лондоне дают столько же серебра по весу! Мы сможем не просто чеканить монету, мы сможем отлить из золота новый Тауэр!

Хальвдан, обгладывая здоровенную баранью ногу, недовольно поморщился.

— Трава да коренья! Тьфу! — в сердцах плюнул рулевой, швыряя обглоданную кость в угол каюты. Исландец вытер жирные руки о штаны. — Я-то мнил, мы за чем-то стоящим плывем! За сталью отменной али за рабами крепкими! А вы из-за приправ для похлебки такую суету развели! Стану я кровь проливать за куст сушеной гвоздики!

— Ты глуп, аки твой топор, мясоруб! — возмущенно взвизгнул Торстейн, грозя берсерку кулаком. — Сия «трава» правит миром! Короли закладывают свои короны, дабы жрать мясо с перцем! Тот, кто держит специи, держит за горло всех монархов Континента!

Виктор Крид, до сего момента молчаливо взиравший на карту сквозь легкий прищур синих очей, властно поднял десницу. Спорщики мгновенно умолкли.

Владыка Альбиона подошел к столу. Его взор не блуждал по берегам далекой Индии или мифического Катая. Закованный в сталь перст предводителя опустился на гигантское, вытянутое пятно суши, коряво нарисованное арабским картографом прямо напротив восточного побережья Африки.

— Что сие за земля, ловец душ? — сухо, без тени эмоций вопросил северянин.

Сильвио довольно улыбнулся. Вожак, как всегда, зрел в самый корень.

— Арабы кличут его Аль-Кумар. Португальцы — островом Святого Лаврентия, али Мадагаскаром, — охотно пояснил лазутчик, постукивая тростью по пятну. — Сие не просто остров, капитан. Сие колоссальный континент в миниатюре. Он велик, дик и смертельно опасен. Там нет ни империй, ни крупных городов. Токмо первобытные джунгли, лихорадка да свирепые туземные племена.

— И кому он принадлежит? — прищурился Крид.

— Никому, господин, — торжествующе прошептал неаполитанец. — Португальцы пытались высаживаться там, но местные вырезали их гарнизоны подчистую. Арабы предпочитают обходить его стороной, закупая рабов на побережье, но не суясь вглубь. Сей остров — ничейная земля.

В каюте повисла тяжелая, звенящая тишина. Предводитель Либерталии оперся кулаками о столешницу. Механизм его индустриального разума со звоном перемалывал геополитическую задачу.

— Ничейная земля прямо на перекрестке всех торговых ветров, — голос завоевателя зазвучал тихо, но от него веяло пугающим, первобытным холодом. — Иберийцы тянут свои жалкие караваны через половину земного шара. Арабы возят пряности в Египет. А сия громадина лежит аккурат на их пути, словно брошенный в океан исполинский камень.

Капитан резко выпрямился, и в его глазах вспыхнул огонь зодчего, воздвигающего Империю.

— Мы не станем гоняться за их купеческими дау по всему океану. И не станем пытаться покорить саму Индию — сие потребует миллионов жизней и десятилетий войны, — отчеканил владыка Левиафана. — Мы перережем пуповину.

Северянин с силой вонзил свой кинжал прямо в центр нарисованного Мадагаскара. Острие с глухим стуком вошло в дерево стола.

— Тот, кто воздвигнет неприступную крепость на сих берегах, сможет взять под контроль всю торговлю от Катая до Лиссабона, — логика вожака была железобетонной. — Мы выстроим здесь не просто очередной форт для пополнения воды. Мы воздвигнем южную столицу Либерталии. Истинную Пиратскую Империю, коя будет диктовать цены всему восточному миру.

Торстейн благоговейно перекрестился, ловя каждое слово предводителя, аки божественное откровение.

— База прямо на Пряном пути… — задыхаясь от восторга, просипел счетовод. — Мы сможем взимать Черную десятину специями! Сие же гениально! Вся торговля пойдет