Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

— Драгуны! Залп! — невозмутимо скомандовал Клиффорд, перекрывая вой бойни.

Тучи бронебойных арбалетных болтов ударили по смешавшимся, барахтающимся на растрескавшемся льду остаткам тевтонской конницы. Болты методично пригвождали к месту тех, кто еще пытался развернуть коней и спастись бегством.

Хальвдан, перемахнув через частокол, радостно вломился в гущу сечи. Исландец, не обращая внимания на скользкий лед, играючи уворачивался от вялых выпадов контуженных рыцарей и с размаху опускал свою пудовую секиру на шлемы с черными крестами.

— Где же ваш Бог, белые вороны⁈ — гоготал рулевой, снося голову очередному комтуру вместе с забралом. — Никак оглох на старости лет⁈ А наш порох глухотой не страдает!

Бойня продлилась не более получаса. От могущественной армии Тевтонского ордена, повергавшей в трепет весь Восток, остались лишь багровые лужи на искрошенном льду, черные зияющие полыньи, в коих плавали белые плащи, да сотни истерзанных картечью трупов. Ни один крестоносец не добрался до валов пиратского форта.

На высокой деревянной башне бастиона, небрежно опершись о перила, стоял Виктор Крид. Владыка Левиафана с холодным, отстраненным любопытством взирал на дело рук своих. Рядом с ним, кутаясь в подбитый мехом бархатный плащ, ежился от холода Сильвио.

— Они шли на верную смерть, — тихо произнес лазутчик, с содроганием глядя на кровавое месиво внизу. — Они видели пушки, но всё равно шли. Их фанатизм пугает, господин.

Крид медленно повернул голову к неаполитанцу. В синих очах северянина не было ни капли сочувствия, лишь ледяной расчет.

— Их фанатизм — сие их величайшая слабость, Сильвио, — сухо отчеканил предводитель Республики. — Фанатик предсказуем. Он всегда пойдет напролом, ибо мнит, что за ним стоит высшая сила. А против прямолинейной атаки всегда можно выстроить правильную батарею.

Завоеватель вновь перевел взгляд на усеянный трупами лед Данцигского залива.

— Сегодня мы не просто уничтожили их армию. Мы уничтожили их миф, — жестко произнес владыка Альбиона. — Гордыня креста разбилась о чугун. Молитвы не останавливают картечь, а святая вода не заживляет рваные раны от арбалетных болтов. Когда весть о сей бойне дойдет до их Магистра, он уразумеет, что Небеса отвернулись от Пруссии.

Капитан резко развернулся, направляясь к лестнице.

— Прикажите Клиффорду добить раненых. Нам не нужны пленные фанатики. А затем шлите воронов в Любек и Ригу. Ганза должна узнать, что те, на кого они уповали, пошли на дно. Балтика днесь наша безраздельно. И никто боле не посмеет бросить вызов Левиафану на сих холодных водах.

Великая зала ратуши Висбю, где веками тучные ганзейские магнаты чинно делили барыши от балтийской торговли, днесь изменилась до неузнаваемости. Тонкие фламандские гобелены с пасторальными сценками были безжалостно сорваны. На их месте грубо вбили железные костыли, на коих мрачно покоились трофейные тевтонские щиты с пробитыми картечью черными крестами и скрещенные алебарды морской пехоты.

Вместо запаха розового масла и благовоний в воздухе тяжело висел дух оружейной смазки, сургуча и неистребимого, животного страха.

За длинным столом, покрытым сукном цвета запекшейся крови, понуро сгрудились те, кто еще вчера мнил себя истинными властелинами Севера. Главный бургомистр Любека, старый и грузный герр Иоганн, нервно теребил соболью опушку своего необъятного камзола. Подле него, то и дело отирая пот кружевным платком, трясся градоначальник Гамбурга, а по левую руку хмуро сверлил взглядом столешницу посланник Риги.

Великая Ганза, коя скупала королей и диктовала цены от Новгорода до Лондона, днесь была поставлена на колени. Известие о чудовищной бойне на льду Данцигского залива, где гордость Тевтонского ордена была стерта в порошок за жалкие полчаса, сломило волю купеческих гильдий окончательно. То, что не смогли сделать датские монархи за столетия, Пиратская Республика свершила за одну зиму.

Тишину ратуши нарушал лишь остервенелый, ритмичный стук костяшек. Торстейн, восседая во главе стола, аки ненасытное божество коммерции, деловито подбивал итоги контрибуции.

— Значится так, почтенные кроты, — скрипучим гласом возвестил бывший монах, не отрывая взора от своих гроссбухов. — Контрибуция Любека — двести тысяч полновесных серебряных марок единым платежом. Гамбург раскошелится на сто пятьдесят тысяч и обязуется поставлять по сто бочонков селитры в месяц. Рига… Рига отдаст весь запас пеньки и воска со складов Святого Петра.

Бургомистр Гамбурга глухо застонал, схватившись за сердце.

— Сие есть форменный грабеж! — взвыл торгаш, брызгая слюной. — Вы пускаете нас по миру! Где нам взять столько серебра за одну луну⁈ Мы банкроты!

За спиной Торстейна угрожающе выросла исполинская фигура Хальвдана. Исландец, облаченный в кожаный колет поверх свежей рубахи, лениво ковырял в зубах серебряным стилетом.

— А ты по сусекам поскреби, жиробас, — ласково, но с пугающей хрипотцой пробасил рулевой, наклоняясь над трясущимся немцем. — У вас, барыг, завсегда в подполах кубышки зарыты. Коли серебра не сыщете, так мы натурой возьмем. Головами вашими, к примеру. Говорят, из купеческих черепов славные кубки выходят, ежели их правильно выварить.

Немец побледнел до синевы и судорожно вжался в дубовую спинку кресла, потеряв всякую охоту спорить.

Из темного угла залы, грациозно постукивая тростью, вынырнул Сильвио. Лазутчик лучезарно улыбался, источая ароматы южных благовоний и смертоносного яда.

— Мой неотесанный друг шутит, герр бургомистр, — промурлыкал неаполитанец, вставая за спинкой кресла любекского старшины. — Республика алчет не вашей смерти, а вашего… посильного участия в строительстве нового мира. Мы просто меняем вывеску на вашей лавке.

В этот миг тяжелые створки главных дверей разошлись. Стража вытянулась во фрунт. В залу стремительным, хищным шагом вошел Виктор Крид.

Владыка Левиафана не носил корон. На нем был строгий, лишенный всяческих украшений черный дублет, но от фигуры северянина исходила такая чудовищная, подавляющая аура власти, что ганзейские магнаты инстинктивно вжали головы в плечи.

Завоеватель подошел к столу и бросил на багровое сукно толстый, скрепленный черной сургучной печатью пергамент.

— Ваша паутина порвана, господа, — ледяной глас капитана разнесся по зале, пригвождая побежденных к месту. — Игры в вольные города и союзы закончились. Отныне Балтика — внутреннее озеро Либерталии.

Герр Иоганн из Любека, собрав остатки былой купеческой гордости, осмелился поднять взор на северного демона.

— Вы уничтожили вековой порядок,