Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

— Взамен вы сохраняете свои жизни, свои особняки и свои торговые связи. Вы станете нашими полномочными факторами. Будете сбывать награбленное нами на юге сукно и французские вина местным князькам. Будете закупать для моих верфей деготь и пеньку. С каждой сделки Республика станет забирать Черную десятину — половину от всей прибыли. Остальное — ваше.

В зале повисла напряженная тишина. Условия были грабительскими, унизительными, но… они сулили жизнь. И, что самое невероятное для изворотливого купеческого ума, они сулили чудовищную, никем не ограниченную монополию. Под защитой черных пушек Либерталии им больше не нужно было бояться конкурентов.

— Половина прибыли… — пробормотал шведский купец, лихорадочно прикидывая в уме барыши. — Сие разорение.

Сильвио изящно шагнул вперед, пуская в ход свой любимый инструмент — шантаж, щедро приправленный улыбкой.

— О, вы всегда можете отказаться, милостивые государи, — неаполитанец невинно пожал плечами. — Выбор воистину широк. Коли условия Республики вам не по нраву, мой коллега Хальвдан с превеликим удовольствием развешает весь городской совет на зубцах той славной стены, что еще уцелела. А наши интенданты конфискуют всё ваше имущество до последней рубахи и сами наладят торговлю. Мы никуда не торопимся.

Итальянец вынул из складок плаща свернутый пергамент и положил его на стол пред бургомистром. Рядом легла серебряная чернильница с гусиным пером.

— Жизнь в качестве младших компаньонов величайшего флота в истории… али смерть в петле и полное забвение, — мягко подытожил разведчик. — Решайте, господа. Наш вожак не любит ждать.

Герр Дитрих фон Барен обвел затравленным взором своих коллег. Купцы, еще вчера мнившие себя властелинами Севера, синхронно, обреченно кивнули. Прагматизм взял верх над гордыней.

Дрожащей, пухлой рукой бургомистр взял перо и размашисто поставил свою подпись под договором, коий навсегда вычеркивал вольный град Висбю из списков Ганзейского союза.

Виктор Крид забрал пергамент, даже не удостоив сломленных магнатов кивком. Сделка была закрыта. Корпоративный захват свершился.

Выйдя на высокие ступени ратуши, владыка Левиафана глубоко вдохнул холодный, пропитанный дымом пожарищ воздух Готланда. Пред ним лежал покоренный град, коий отныне становился не просто добычей, но мощнейшим индустриальным придатком Пиратской Империи. Железный кулак Либерталии намертво сомкнулся на горле балтийской торговли. Сейф был не токмо вскрыт — он был присвоен вместе с его бывшими хозяевами. Днесь Северу предстояло познать новые, безжалостные законы черного рынка.

Холодные, пронизывающие ветра Балтики днесь разносили над Готландом не привычный сладковатый дух новгородского воска и купеческих благовоний, а едкую гарь угольных печей, визг пил и мерный, первобытный грохот тысяч молотов. Висбю, некогда изнеженный центр ганзейской торговли, стремительно и безжалостно сбрасывал свою бархатную кожу, дабы облачиться в непробиваемый чугунный панцирь Пиратской Империи.

Виктор Крид не терпел половинчатых решений. Владыке Альбиона не нужна была просто богатая колония — ему требовался абсолютный, ощетинившийся орудиями плацдарм, способный держать за горло весь Север.

На высоком скалистом утесе, нависающем над выходом из гавани, кипела титаническая работа. Старая дозорная башня, сложенная из гладкого камня сотни лет назад, была безжалостно снесена до основания. На ее месте, вгрызаясь в саму гранитную плоть острова, возводился колоссальный артиллерийский редут.

Мастер Готье, перепачканный в меле и глине, аки безумный алхимик, возбужденно бегал вокруг исполинского, отлитого из отборной бронзы ствола. Сие чудовище, кое фламандский инженер ласково окрестил «Ледяной девой», было столь огромно, что в его зев мог бы свободно заползти упитанный кабан.

Сотня пленных ландскнехтов, променявших плаху на каторжный труд, надсадно кряхтя и обливаясь потом на ледяном ветру, тянула толстенные канаты, пытаясь водрузить орудие на поворотный дубовый лафет.

— Тяни, сучье племя! Разом! — истошно вопил Готье, размахивая свернутым в трубку чертежом. — Коли сорвется и поцарапает бронзу, я вас всех под ее же ядра брошу! Еще пол-ярда! Держи блоки!

Над утесом возвышалась конная фигура Виктора Крида. Предводитель Либерталии, закутанный в плотный шотландский плащ, молча наблюдал за рождением своего нового аргумента в споре за мировое господство.

— Сколь далеко сия игрушка способна метнуть чугун, мастер? — ровно вопросил завоеватель, когда ствол с глухим, удовлетворенным стуком наконец лег в пазы лафета.

Фламандец, сияя от гордости, торопливо подбежал к стремени вожака.

— Полторы лиги прямой наводкой, мой капитан! А коли взять навесом — так и все две! — выпалил Готье, утирая пот грязным рукавом. — Мы ставим батареи из дюжины таких «дев» на каждом мысе вокруг гавани. Их дула перекроют все подступы к Висбю. Ни один ганзейский неф, ни одна датская галера не прошмыгнет мимо нас, не получив пробоину ниже ватерлинии! Сие уже не порт, господин. Сие — капкан.

— Превосходно, — холодно кивнул северянин. — Завтра Торстейн выдаст тебе двойную порцию серебра на отливку новых ядер. Готланд должен ощетиниться так, чтобы сама мысль о штурме вызывала у королей Континента тошноту.

Тем часом в самом городе вершилась ломка иного толка. Изящные готические замки местных патрициев, чьи витражи некогда ловили лучи балтийского солнца, безжалостно стирались с лица земли.

Хальвдан, которому Крид поручил «перепланировку» столицы, упивался властью. Исландец, размахивая пудовой кувалдой, лично выбил замковый камень из изящной арки старого особняка фон Баренов. Стена с протяжным стоном обвалилась, подняв столб густой белой пыли.

— Ломать — не строить! — радостно загоготал рулевой, отплевываясь от известки. Берсерк обернулся к сотням согнанных на стройку местных мастеровых. — Ну чего встали, ротозеи⁈ Растаскивайте камни! Здесь к концу седмицы должны стоять казармы на три тысячи пехотинцев! А вон там, где вчерась был их паршивый розарий, закладывайте фундамент для литейного двора!

Готландцы, еще вчера трудившиеся на благо своих тучных бургомистров за жалкие медяки, с удивлением обнаружили, что новые хозяева, при всей их пугающей жестокости, платят исправно. Торстейн, обустроивший главную контору прямо в здании бывшей ратуши, методично пересаживал экономику острова на индустриальные рельсы.

Бывший послушник днесь сидел за необъятным столом, заваленным свитками, и с упоением считал барыши. Подле него, вальяжно закинув ногу на ногу, расположился Сильвио, потягивая трофейное французское вино из золотого кубка.

— Ты токмо погляди на сие чудо, неаполитанец! — казначей благоговейно потряс перед носом лазутчика толстым гроссбухом. — Местные плотники —