Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Вождь, сие есть сущее разорение! — взвыл казначей, потрясая перед носом Крида исписанным пергаментом. — Каждая эдакая чугунная болванка — сие полновесный серебряный талер! А порох⁈ Мы жжем португальскую селитру пудами! Неделю уже долбим сию проклятую стену, а она всё стоит, аки заговоренная! Может, ну ее к бесу, осаду эту? Возьмем измором!

Виктор Крид, облаченный во влажную от дождя вороненую кирасу, даже не повернул головы в сторону скулящего счетовода. Его льдистый взор был неотрывно прикован к иззубренной, израненной язвами попаданий центральной башне Висбю.

— Измор требует времени. А время в нашей науке стоит куда дороже селитры, Торстейн, — сухо, не повышая голоса, изрек предводитель Республики. — Ганза шлет гонцов к датскому королю и шведам. Коли мы застрянем здесь на зиму, по весне в проливах нас будет ждать объединенный флот Севера. Мы должны вскрыть сей град до первых заморозков.

Внезапно со стороны дозорных вышек, возведенных северянами на холмах, раздался протяжный вой рога.

Хальвдан, до сего мига меланхолично дремавший опершись на древко секиры, мгновенно встрепенулся. Исландец втянул ноздрями стылый воздух, и его лицо озарилось поистине сатанинской, плотоядной улыбкой.

— Клянусь волками Одина… — радостно прохрипел рулевой, указывая мозолистым перстом на крепость. — Никак ворота отворяют! Не выдержали нервишки у торгашей!

Тяжелые, окованные медью створки главных врат Висбю со скрежетом распахнулись. Ганзейский совет, не в силах боле терпеть методичное разрушение своих драгоценных стен, решился на отчаянный, безумный шаг. Купцы швырнули в бой свой самый дорогой козырь.

Из зева крепости на раскисшую равнину хлынула пестрая, пугающая лавина. Три тысячи отборных немецких ландскнехтов. Сии псы войны, нанятые за баснословное золото, являли собой зрелище воистину жуткое и величественное. Несмотря на грязь, наемники щеголяли широкими шляпами со страусиными перьями, их камзолы с разрезанными рукавами пестрели желтым и алым сукном, а в руках грозные воители сжимали исполинские, волнистые двуручные мечи — фламберги.

Ландскнехты с диким ревом, под бой своих барабанов, ринулись прямо на позиции осадных мортир, намереваясь изрубить пушкарей и заклепать чертовы орудия, изрыгающие смерть.

— Матерь Божья, ну и павлины… — презрительно скривился Сильвио, изящно поправляя кружевной воротник. — Идут на верную гибель, а нарядились, аки на ярмарку.

Крид холодно улыбнулся. Завоеватель ждал этой ошибки.

— Хальвдан. Твой выход, — бросил капитан. — Прими их на копья. Клиффорд знает, что делать.

Берсерк радостно взревел, срываясь с места. Рулевой огромными прыжками понесся к выстроившейся в низине черной фаланге морской пехоты.

— Сомкнуть щиты, братие! — громовой бас исландца перекрыл даже рев наступающих немцев. — Копья к бою! Покажем сим ряженым петухам, как бьет истинное железо! Ни шагу назад!

Черный монолит Левиафана лязгнул, ощетинившись непроницаемым лесом алебард. Ландскнехты с разбегу врезались в строй северян. Закипела страшная, кровавая сеча. Исполинские двуручники со свистом опускались на дубовые щиты пиратов, раскалывая их в щепки. Немцы бились с отчаянием обреченных, их фламберги отрубали конечности и прорубали клепаную броню, но фаланга, воспитанная в жесточайшей дисциплине, не дрогнула. На место павшего тут же вставал другой, хладнокровно вонзая копье в живот пестрому супостату.

Тем часом, покуда всё внимание ганзейцев было приковано к лобовой мясорубке, генерал Клиффорд привел в действие свой безжалостный капкан.

С флангов, вынырнув из-за прибрежных холмов, бесшумно выкатились полки драгун. Бывшая английская конница, днесь ставшая идеальным инструментом мобильной смерти, стремительно отрезала ландскнехтам путь к отступлению. Полторы тысячи всадников по короткой команде спешились, образовав смертоносные каре прямо между сражающимися и открытыми воротами Висбю.

— Арбалеты к бою! — звонко скомандовал седой ветеран, неспешно расхаживая перед строем стрелков. — Целься по плюмажам! Огонь!

Туча бронебойных болтов ударила в спины наемникам. Тяжелые снаряды с хрустом прошивали цветастые камзолы и кольчуги, валя с ног дюжих немцев целыми рядами.

Капитан наемников, здоровенный баварец с рассеченной губой, оглянулся и в ужасе осознал, что оказался в капкане.

— Проклятье! Нас обложили! — истошно завопил баварец, перекрывая лязг стали. — Назад! К воротам! Прорубаемся!

Ландскнехты дрогнули. Их строй смешался, они развернулись, пытаясь спастись за спасительными стенами града. Но драгуны Клиффорда хладнокровно, методично перезаряжали арбалеты, раз за разом осыпая отступающих градом железа.

— Куда⁈ А ну стоять, собачье семя! — взревел Хальвдан, прорубая просеку в рядах врага своей секирой. Исландец был покрыт чужой кровью с ног до головы, его глаза горели диким, первобытным огнем. — Фаланга, в наступление! Добить бегущих!

Немцы в панике бросали свои тяжелые фламберги, увязая в раскисшей грязи и пытаясь добраться до ворот. Но тут слово вновь взял мастер Готье. Фламандец, выждав момент, когда супостат сгрудится у самого моста, истерично взмахнул горящим фитилем.

— Картечью по воротам! Огоооонь!

Короткоствольные орудия на флангах рыгнули адским пламенем. Смертоносный шквал рубленого свинца и гвоздей ударил в плотную толпу отступающих ландскнехтов. Стоны и крики слились в единый, немыслимый вой. Лучшая наемная пехота Европы была стерта в кровавую кашу за считанные минуты. Грязь пред стенами Висбю окрасилась в густой, багровый цвет.

— Вождь… — сипло выдохнул Торстейн, выронив счеты в лужу. Казначей завороженно взирал на то, что токмо что было армией. — Они же… их там тысячи полегли…

— Сие есть математика войны, счетовод, — равнодушно отозвался Крид. — Гордыня губит вернее чумы. Они вышли в поле против индустрии.

Не успел дым от картечного залпа рассеяться, как центральная надвратная башня, давно изъеденная ядрами, издала долгий, надрывный каменный стон. Опоры, ослабленные многодневной бомбардировкой, не выдержали. Исполинское сооружение медленно, аки поверженный великан, начало крениться вперед.

С чудовищным, оглушающим грохотом, от коего заложило уши даже у бывалых пушкарей, башня обрушилась прямо в ров, поднимая до самых небес густое облако серой известняковой пыли.

Владыка Левиафана медленно извлек из ножен свой палаш. Неприступный сейф севера был вскрыт. Пролом, зияющий на месте рухнувших врат, манил своей беззащитностью.

— Прикажите трубить наступление, — холодно скомандовал Виктор Крид, обращаясь к Сильвио. — Пехоте войти в град. Но предупреди Хальвдана: коли хоть один склад с пушниной полыхнет из-за неосторожности его оболтусов — я лично скормлю его рыбам. Мы пришли забирать свое, а