Эра Бивня - Рэй Нэйлер

Стоять на месте было холодно: мороз поднимался по бедрам вверх. Пора и термобелье поддевать, подумал Себастьян.

– Да… неспроста.

Она начала пятиться по тротуару.

– Ладно, идите домой. А то замерзнете. Завтра увидимся.

Он еще немного постоял, провожая взглядом ее силуэт, тающий в тени дальних деревьев. Она шла не к дому, а в противоположном направлении. Далеко ли? Сам он свернул налево и зашагал вдоль набережной, перебирая в уме детали и изо всех сил напрягая память. Может, он все-таки ее помнит? Теперь, когда он увидел фотографию, ему стало казаться, что да. Однако он знал, как образуются такие ложные воспоминания, вроде бы вполне отчетливые, только в них ты почему-то видишь себя со стороны, чего быть в принципе не может. Еще он где-то читал, что, вспоминая прошлое, мы всякий раз немного меняем картинку, подстраивая ее под настоящее. Нет, настоящих воспоминаний о Софии у него не было. Мошенничество? В наше время таких жуликов, специализирующихся на памяти, полным-полно; о них целые книги пишут.

Однако Себастьян почему-то думал, что София – именно та, за кого себя выдает. Уверенность безосновательная и упрямая, но уж какая есть… Он еще долго брел по холодной бетонной набережной, отчетливо ощущая хрупкость и уязвимость своего теплого тела.

В пять утра он неуклюже выбрался из постели. Было темно. Он весь взмок. Ему что-то снилось. Сам сон вылетел из головы, остался лишь безотчетный порыв души. Он лихорадочно шарил руками в темноте, даже не подумав включить свет. Это где-то здесь, где-то…

Сегодня к хозяину кафе пришел Противник номер три – девочка. Себастьян явился раньше обычного: проснувшись в пять утра, он больше не смог заснуть. В семь он наконец заставил себя залезть в душевую капсулу, потом накинул старую охотничью куртку, взял сумку и вышел позавтракать в маленькую греческую закусочную на углу. Идти в кафе пока не хотелось. Читать было бесполезно: строчки статей по ДАА сливались в размытое пятно, он то и дело перечитывал обрывки предложений, иногда целые страницы, потом наконец захлопнул книгу и уставился в окно на тихую безлюдную улицу. Затем, бросив недоеденный завтрак, отправился в кафе. Вообще-то оно было не из тех, куда люди забегают перед работой выпить чашечку кофе. Скорее сюда просто приходили. Надолго. Кое-какие столики уже были заняты одинокими посетителями, уткнувшимися в свои терминалы. Хозяин за дальним концом бара играл в шахматы с серьезной девочкой. Себастьян решил, что сначала будет помалкивать. Пусть София заведет речь первой, пусть выговорится. А потом он все ей покажет. Хорошо, а дальше что? Он не знал. Впервые за очень долгое время Себастьян боялся допустить ошибку и ощущал внутри некую силу – нечто вроде забытой функции или давно неиспользуемого фрагмента кода.

Снаружи хлынул дождь – не осенний, а зимний, при этом неожиданно сильный. Налетел ветер, затрепетали навесы, потом в окна ударил град. Девочка оторвалась от шахматной партии и с радостным недоумением посмотрела в окно – вот так погодка! В другой день Себастьян отреагировал бы так же, но сегодня буря отчего-то ввергла его в панику. Дождь смешался с ледяной крупой, затем с мокрым снегом, и стекла покрылись искажавшим картинку льдом. Посетители начали растерянно озираться. Многие заказали по второй чашке кофе. Люди не особенно волновались, но и уходить не спешили. В старых книгах, которые он когда-то читал, в такие моменты обычно отключалось электричество. Приносили свечи, кто-нибудь начинал травить байки… Зачин одноактной пьесы. Правда, в последний раз электричество отключалось так давно, что это событие осталось далеко за горизонтом памяти всех присутствующих. И все же гости кафе стали беспокойно осматриваться по сторонам, впервые замечая, что в зале присутствуют и другие люди. Уведомление на экране терминала сообщило Себастьяну, что движение поездов ННМ временно приостановлено. Город накрыл сильный ледяной дождь.

В течение двух часов стихия улеглась, не причинив серьезного вреда. Спустя тридцать минут улицы расчистили автоснегоуборщики, и город зажил привычной неспешной жизнью. София так и не пришла. Вечером Себастьян возвращался домой по темным улицам, обросшим сосульками. Ему подумалось, что стихии похожи на эвкалипты: они отравляют почву, на которой растут. В конце концов на земле не останется мест, где может вырасти что-то новое. В конце концов нечего будет писать о чувствах, и людям останется только читать.

За стойкой сидел Противник номер четыре. Ого. Что-то новенькое. Себастьян пришел очень рано. Сел за свой любимый столик, заказал макарун и японский кофе. Интересно, давно существует это заведение? Пожалуй, дольше, чем он живет на свете, – то есть очень давно. Уже очень давно он как одержимый берется то за одно исследование, то за другое. Быть может, все его труды – все статьи для научных журналов, все изыскания в области синтаксиса, особенностей и диалектных вариаций SAE – вся исследовательская работа, на которую он положил несколько десятилетий, – все это было зачем-то нужно? Эдакий след из хлебных крошек, уводящий в темноту. Изучая в мельчайших подробностях символизм содержимого аптечки, технику бритья молодого человека середины XX века, типологию квартир Манхэттена, хокку в переводах на ДАА, западные попытки переосмысления буддийской философии, традиционные способы суицида в XX столетии, он просто пытался чем-то занять себя, чем-то оправдать свое существование – так он думал тогда, потому что основную, настоящую работу сделала за него в далекие незапамятные времена какая-то прежняя его ипостась. Теперь он наконец понял, зачем все это было.

Мимо, приятно шелестя колесами по брусчатке, проехал велосипед – механический, полностью отвечающий требованиям городского устава. Противником номер четыре была женщина в форме медсестры, без шапочки и в обычных ботинках. Только что с ночной смены? Она стояла, склонившись над доской, бросив шерстяное пальто небесного цвета на барный табурет, как будто забежала ненадолго…

– …и мат! – воскликнула она, захлопав в ладоши.

– Неплохо, – сказал хозяин кафе.

– Я ведь давно играю. Сколько себя помню.

Хозяин задумчиво потер бритую голову.

– Я тоже. А толку-то?

Медсестра надела пальто и обернулась.

Увидев за столиком у окна Себастьяна, она подошла.

– Вы – Себастьян?

– Да. – Он проглотил макарун. – Мы знакомы?

– Софи просила меня заглянуть и передать вам, что она в больнице. Центральная районная больница номер два, чуть выше по этой же улице. Вчера она поскользнулась на льду. Перелом локтевой кости. Операция назначена на завтра. Рада, что застала вас.

С этими словами она развернулась и вышла на улицу.