Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

На его лице застыла печальная улыбка.

– Пойми, дитя, у меня нет выбора. Нам необходима твоя магия в качестве якоря. Это будет не навсегда, обещаю. Твое сердце, чудесный дар солнцеподобной богини-прародительницы, способно принести куда больше благ и чудес, а не только поставить на якорь тени. Было бы расточительством оставить его здесь внизу навсегда. – Он вздохнул. – Как бы мне хотелось пообещать тебе также, что это не будет больно.

Надо вырваться отсюда немедленно. Изуми крикнула громче, после чего охранник зажал ей рот ладонью. Внутренняя магия девочки протестовала, но Изуми не знала, как извлечь ее свет и защитить себя! Была бы здесь Зора, все было бы иначе. Она бы сказала Изуми, что делать. Она бы ее спасла. Но сейчас Изуми была совсем одна.

Последним, что она услышала, перед тем как охранник убрал руку с ее рта и все звуки, и гул тьмы, и даже ее собственный крик были проглочены, стал голос Гидеона:

– Тени любят тебя, дитя мое.

50

Как долго я оставался в стороне?

Наэль

Кто-то влепил Наэлю крепкую оплеуху. Он с хрипом вскочил.

– Уже давно пора, мальчик, – прошипел женский голос.

Мама Лакуар, склонившаяся над ним, поднялась.

Наэль с трудом огляделся. Он узнал эти стены, облупившуюся краску и бетон под ней. Он находился в городе Крепостная Стена, в одной из комнат наставницы Зоры, которые она использовала для проведения ритуалов исцеления.

– Наэль! – взвизгнула Зора и обняла брата. – Мне так жаль. Я не хотела, чтобы ты умирал, но это был единственный путь, чтобы прогнать тени и… – Остальные ее слова утонули в рыданиях. Щека Наэля намокла от ее слез.

Он огляделся и увидел, что все были в сборе. Измученная мама Лакуар, лицо которой посерело от долгого пребывания в клетке, Люсьен, державший на руках лиловую свинку, Файола и, да, также Кари. Она стояла в другом конце комнаты, скрестив руки, дальше всех от него, и стоило ему встретиться с ней взглядом, как ее зрачки тотчас метнулись куда-то в сторону.

– Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? – Зора взяла его лицо обеими ладонями и разглядывала его, потом подняла за подбородок, чтобы осмотреть шею.

– Он в порядке, девочка. Не обижай меня. Не сомневайся в силе моего исцеляющего заклинания, – ворчала мама Лакуар.

Она говорила медленнее, чем обычно, и слова звучали отрывисто. При ближайшем рассмотрении Наэль нашел на ее лице, прежде лишенном признаков старения, мелкие морщинки, паутиной окружившие глаза и губы.

– Ты разбазариваешь наше время бессмысленной материнской тревогой. Нам нужен план, и мои силы слабеют.

– Ты не умрешь, – протестовала Зора, на что наставница лишь фыркнула.

– Теневая клетка высосала почти все мои силы. Разумеется, я умру, и нет причин горевать об этом. Я прожила тысячу жизней и проживу еще тысячу. Но когда придет мой черед переродиться, я хотела бы застать этот мир в состоянии, ради которого стоило бы жить.

Наэль растерянно моргал:

– Что случилось?

– Расскажи ему, – велела мама Лакуар Зоре.

Той пришлось несколько раз останавливаться, чтобы поглубже вздохнуть, прежде чем она объяснила:

– Подразделения собственной безопасности Йи-Шен Кая напали на клан Опала, когда вы с Кари были в Бухте Флорингтон. Он убил собственную сестру и многих членов клана. Он покушался и на жизнь прародительниц.

Прародительниц? Об этом Наэль услышал впервые.

– Я тебе после расскажу, – пообещала Зора. – По крайней мере, он действовал не из собственных побуждений. В нем были тени, они им управляли. Как и Чичико. Она, должно быть, перенесла на него тьму поцелуем. Гидеон контролировал их обоих, как и всех, в кого влил тьму.

Так вот почему Гидеону было так важно, чтобы Чичико Немеа и регент встретились. Не для того, чтобы усилить политическую власть, а чтобы вдохнуть в Кая тени через прикосновение Чичико и сделать его марионеткой.

– Значит, он знал, что Йи-Шен имеет связь с кланом Опала?

– Вполне должен был знать, – пробормотала Зора.

Наэль оглядел себя:

– Значит, он контролирует и меня?

Это могло бы объяснить его странное чувство, которое его иногда охватывало, как будто кто-то посторонний хотел оттеснить его тень в определенном направлении. Ему стало одновременно и жарко и холодно. Святые Калисто и Нур, значило ли это, что Гидеон уже заставлял его делать такие вещи, которые он, может, даже не осознавал?

– Он это пытался, – ответила мама Лакуар. – В моей клетке я была сердцем тьмы и чувствовала невидимые нити, которыми была связана с тенями и их носителями. Ты был единственным, с кем это не получилось, и это заставило его взглянуть на тебя. – Она щелкнула пальцами, как привыкла это делать, когда говорила что-то важное, но сегодня даже это маленькое движение стоило ей труда. – Большинство людей слишком слабы, чтобы носить в себе тени. Многие сразу умирают, другие мучаются в болезнях дни и недели, потому что темная магия высасывает из них жизнь. Те, кто обладает достаточным потенциалом, чтобы стать сосудом для тени, теряют от тьмы часть воли. Но не ты. – Она улыбнулась. – Тени очень тебя хотели, чтобы направить твою руку в одном направлении. Посмотри.

Ее длинные пальцы показали на вход в комнату, где теснилась маленькая стайка теневых кошек, которых можно было опознать только по их сверкающим глазам.

– Они о тебе заботились, – подтвердила Зора. – Как и все мы!

В самом деле? Почему же Кари держалась от него на самом большем отдалении и избегала встречаться с ним глазами? Неужели в центре «Золотая Панда» он сделал или сказал что-то не так?

– Если тени так сильно меня хотели, почему они меня чуть не убили? – спросил он, помня о том, что произошло в Бухте Флорингтон. Автоматически его рука потянулась к горлу. Он был убежден: стоит ему закрыть глаза, как он почувствует смолистую тьму, которая истекала из его глотки, грозя его удушить.

Наставница сказала:

– Потому что их якорь исчез.

Зора дополнила:

– Люсьен освободил маму Лакуар из ее стеклянной клетки. Я думала, Гидеон из-за этого потеряет контроль над Каем, однако без нее в качестве якоря тени полностью вышли из управления. Они выломались из носителей. Из всех, не только из тебя или из Йи-Шен Кая. – Она осеклась. – Тебя бы они тоже уничтожили. Была лишь одна возможность на мгновение разорвать связь. – Зора сглотнула. И снова у нее в глазах скопились слезы. – Я попросила Кари… причинить тебе боль.

– Убить тебя, – совершенно невозмутимо поправила мама Лакуар. – Твое сердце на несколько секунд перестало биться. Но не стоит