Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

– Наэль говорил, что для него это было как вечность, при этом он отсутствовал всего две недели. Сколько же вечностей должны проживать люди, души которых пробыли в накопителе месяцы, а то и годы?

Теперь Люсьену стало окончательно жутко.

– Если бы существовал шанс вернуть этих людей, как бы ты его оценил? Был бы ты готов принести жертву? – спросила она и при этом смотрела на него так настойчиво, будто пыталась заглянуть ему в голову.

– Д-да, конечно, – пролепетал Люсьен.

Он понятия не имел, к чему ведет Зора, но о чем бы она его ни попросила, он бы ответил «да». Он уже соглашался сообща с друзьями ринуться в бой в храм Магнолия, а это было, если честно, самоубийственной миссией. Они знали это все, хотя вслух никто этого не сказал.

– Сядь, – попросила она, указав ему на кучу подушек в углу ее комнаты.

Люсьен опустился на эту мягкую горку, Зора присела перед ним на корточки и взяла его руки. Почему она вдруг посмотрела на него как на раненую собачку? Что она могла ему сказать такого, что было еще хуже всего того, что он и так уже знал, хуже, чем жертва, которую он и так готов был принести?

– У меня есть план, – сказала она. – И ты должен мне обещать, что поможешь мне.

– Что за план?

– Сперва обещай.

– Скажи, а то вдруг мне твой план не понравится?

Печальная улыбка заиграла на его губах.

– Боюсь, ты его возненавидишь.

Об этом он уже догадывался.

– Что бы тебе ни понадобилось, Зора, ты это получишь, – сказал он. Слова ощущались как лишние. Если Зора по сей день не поняла, что он ради нее полетит на край света, то Люсьен уже и не знал…

– Мне нужен твой огонь, – сказала она. – Твоя магия – существенная часть плана.

– Эм-м… о’кей? – Она канализировала его огонь регулярно вот уже несколько недель, это уже ощущалось так, будто невидимые нити их магии сплелись воедино. – Ты же знаешь, что тебе не надо просить у меня разрешения на это, разве нет?

Однако взгляд раненого щенка оставался.

– То, что я тебе сейчас скажу, покажется тебе сперва сумасшедшим, но ты все же подумай, прежде чем отвергнуть это как глупость, – сказала она. – Я уже давно предполагала, но хотела подождать, пока ты сам додумаешься. Но теперь… – Она сглотнула. – Теперь у нас на это уже не остается времени.

– О’ке-е-ей, – протянул Люсьен. Недомолвки Зоры становились все более странными.

– Для того вида колдовства, которое я задумала, мне нужна божественная магия. Ты ведь знаешь, что Изуми является перерождением Фео, богини Солнца.

Люсьен кивнул.

– А Чичико Немеа – перерождение Шакари.

Богини звезд. Да, и до этого Люсьен тоже додумался.

– Ты когда-нибудь спрашивал себя, а кто же носит в себе душу Юны и тем самым ее магию?

Юна, богиня Луны, ветра и драконов.

– Не задумывался. Я полагаю, есть миллионы людей на этой планете, – пробормотал он.

– Люсьен, – сказала Зора таким укоризненным тоном, будто он был особенно тупой.

– А что? Откуда мне знать, кто… – Он запнулся. – Ты думаешь… Нет, погоди… Ты думаешь, Юна – это я?

Люсьен уставился на нее, открыв рот в расчете на то, что из него вот-вот вырвется смех, таким несерьезным было представление, что он, Люсьен де Лакур, должен быть богиней.

– Я не богиня. Я даже не женщина, – выдохнул он.

– Ты действительно думаешь, что магия или души заботятся о чем-то таком лабильном, как физический пол? – спросила Зора. – Подумай сам. Ты знаешь, насколько силен твой огонь.

– Потому что я дракон-оборотень.

– Юна тоже им была. Первым в мире драконом-оборотнем.

– И я держу пари, она была в этом гораздо лучше, чем я. Еще недавно я не мог изрыгать огонь.

– Просто допусти эту мысль, – попросила Зора.

Но как он должен был это сделать? Идея была совершенно безумная.

И Зора была безумная – предложить такое.

– Тебе не кажется, что Юна выбрала бы для перерождения более впечатляющую личность? – возразил Люсьен.

И действительно, основную часть времени он понятия не имел, что делал. От богини можно было бы ожидать более сознательного подхода. Вместе с тем какой-то робкий голос в затылке подсказывал ему: а что, если она права? Если это и есть причина, почему Гидеон так настойчиво его добивался? Потому что магия, которую он тогда принес прародительницам, была больше, чем дракон-оборотень.

– Я нахожу тебя весьма впечатляющим. – Зора с улыбкой сверлила пальцем его бицепс. – Ты сильный и лояльный, сострадательный и куда более мудрый, чем готов сам себе признаться.

– Ты это говоришь только потому, что влюблена в меня, – буркнул он.

– И это тоже. – Она широко улыбнулась.

Проклятье. Это же было полное безумие!

– Нет, меня не впечатлило. Я идиот, который годами продавал «Горящей лилии» души людей, даже не соображая, что я делаю. Я неудачник, это мне еще в детстве внушили мои родители. И не спорь со мной, я точно знаю, ты и сама еще недавно думала, что мой единственный талант состоит в моем языке. Не будь моя фамилия де Лакур, я бы даже школу никогда не кончил, да и половина однокурсников меня ни во что не ставит. Мой лучший друг меня тайно возненавидел, а теперь и погиб из-за меня. Не говоря уже о том, что моим единственным настоящим другом была бабушка, которая тоже умерла, да еще свинка.

По свинке он соскучился. Ему сейчас сильно не хватало, чтобы она тыкалась в него пятачком, внушая ему мужество.

– Я твоя подруга, – сказала Зора, и Люсьен фыркнул: она была больше чем подруга. Гораздо больше.

И это она очень хорошо знала.

– Не знаю, что мне еще сказать, чтобы ты поняла, насколько твоя идея сумасшедшая.

– Хорошо, – сказала Зора. – Видимо, тебе требуется еще немного времени, чтобы привыкнуть к этой мысли.

Как будто время могло сделать менее абсурдным представление, будто он мог быть перерождением богини.

– А что, если дальнейшие разговоры о моем плане мы перенесем на завтра, когда ты уже не будешь так шокированно хлопать глазами, – сказала Зора и подобралась по подушкам ближе к нему. – А пока насладимся ночью, пока мы еще можем. – Она прикусила его нижнюю губу и посмотрела на него так, что мозг у него отключился. – А знаешь, я завожусь при одной мысли о сексе с богиней чистейшей воды.

52

Власти можно добиться только кровью