Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

– Войти в храм было бы вызовом. Гидеон снова контролирует тени, равно как и магию накопителя. – Он бросил вопросительный взгляд на Зору, как будто искал подтверждения правоты слов. Потом продолжил: – Мы не знаем, сколько магов и агентов работают на синдикат. Мы надеялись, что у тебя об этом больше информации. Кроме того, перед храмом Магнолия выставлен патруль из гвардейцев. Целая армия подчиняется указаниям Гидеона.

О’кей, Наэль определенно что-то пропустил.

– Как долго я отсутствовал? – спросил он.

– Два дня, – ответила Зора. – И за это время Гидеон взял на себя временное управление всей Бухтой Магнолия.

Что?!

– Но ведь для этого он должен быть избран, есть же система, есть… – Наэль запнулся, когда понял, что это были лишь пустые иллюзии.

– Он и есть система, – с горечью ответил Люсьен. – Он еще перед этим инфильтрировал Внешний Круг. Теперь это будет звучать так: Йи-Шен Кай напустил на город тени, а Гидеон герой, который нас всех спас. – Он покачал головой.

– Кроме того, ему помогли его контакты, – добавил Наэль. Семья Мелани, семья Чжэ и семья Люсьена, хотя вслух он этого не сказал, поскольку ярость Люсьена и без того можно было потрогать пальцами.

– Он призвал оборотней и магов присягнуть ему в верности, – добавила Файола.

Кари пробормотала:

– В точности как дон.

Дайширо Немеа и Гидеон были во многом похожи. Прежде всего они хотели одного и того же: контроля. Для Дайширо было достаточно, чтобы люди Бухты Магнолия ему кланялись. Гидеон же хотел большего. Он хотел распоряжаться всей магией.

– Мы должны остановить его раньше, чем он расширит власть, – сказал Наэль.

– Умный мальчик. Нам бы никогда не додуматься до этого. Что бы мы без тебя делали, – сказала мама Лакуар, закатив глаза. Правда, на последних словах она закашлялась.

Наэль привык видеть наставницу излучающей энергию. Хотя Зора и не хотела это воспринимать, но было очевидно, как много сил отняла у нее теневая клетка Гидеона. Дело с ней шло к концу.

И это было нехорошо, потому что в борьбе против Гидеона и его могучей армии очень нужны были ее силы.

– Остается лишь вопрос, как нам проникнуть в храм Магнолия, – сказала Файола.

– При помощи огня дракона, – выдохнул Люсьен. – Когтями и зубами, если понадобится. С магией Зоры и тенями Наэля. Мы сильны!

– Достаточно сильны, чтобы выступить против армии? – сомневалась Зора. – Нам требуется больше. Нам нужны воины.

– Нам нужны воины клана, – сказал Наэль, и тут все глаза повернулись к Кари.

51

Но я-то не женщина…

Люсьен

Глубокой ночью они разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть. Люсьен брел с Зорой по руинам ее разрушенного дома. Это мелодраматическое определение выбрала она сама, он бы это описал скорее как пустые коридоры, в которых им то и дело встречались испуганные люди. Но это подходило к теперешнему настроению Зоры. Она была погружена в себя и молчалива. Люсьен еще никогда не видел ее такой задумчивой.

– Это из-за твоего брата? – спросил он. – Потому что ты велела Кари его ранить? Или это из-за всего, что произошло после освобождения мамы Лакуар?

– Что ты имеешь в виду под этим?

– Твое мрачное настроение. Если ты из-за этого чувствуешь себя плохо, то позволь мне сказать тебе, что ты все сделала правильно.

По крайней мере, на основании информации, которой Зора располагала. Люсьен ведь чувствовал себя самого достаточно виноватым. Во всяком случае, ведь это он расплавил стеклянную тюрьму мамы Лакуар и тем самым напустил на город тени.

Зора со вздохом остановилась и привстала на цыпочки, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Это пресловутое чувство вины – скорее по части моего брата. Я реалистка. Что натворили тени, ужасно, но это произошло бы так или иначе, как только маму Лакуар покинули бы силы. Контроль Гидеона над тьмой был куплен лишь на время.

Но сил Изуми теперь могло хватить на десятилетия. Люсьен не хотел представлять себе, как девочка будет подрастать в стеклянной клетке, окруженная тенями и болью.

– Мы не могли знать, что будет. Но Гидеон это сделал. Он знал риск и решил на него пойти, потому что власть ему дороже, чем все остальное. – Она положила руку на плечо Люсьена и вскинула подбородок. Он понял ее знак и слегка пригнул колени, чтобы она смогла коснуться его губ.

Затем она взяла его за руку и повела его за собой к комнате. Дерево юлани в центре выглядело печально. Кристаллы, которые Зора когда-то напитала магическим светом и которые радужными гроздьями свисали с потолка, все погасли, и большинство цветов дерева засохли в темноте. Тем не менее несколько одиночных мотыльков порхали на ветках и тотчас метнулись к Зоре.

– Привет, мои детки, – прошептала она и подняла руку, после чего желто-зеленый мотылек сел на указательный палец. – Мне очень жаль, что я оставила вас одних.

В этом и была причина ее меланхолии? Она скучала по мотылькам?

Она медленно прошлась по комнате и остановилась перед манекеном с фолиаром. Пальцы скользнули по маске.

– Я все время думала о тех душах, которые были пойманы в городской накопитель, – пробормотала она. – Это значит, если кто-то вступает в торговлю, его душа отделяется, а вместе с ней и человеческий дух. Ты просто больше не существуешь. Но Наэль мне рассказал, как ощущал это он. – Она погладила белый парик, в который были вплетены красные драгоценные камни, словно капли крови. – Он ничего не чувствовал. Как будто кто-то запер его в тесную клетку и лишил его всяких чувств.

– Черт, – буркнул Люсьен, что определенно не было достаточным ответом на признание Зоры, но в то же время было единственным, что ему пришло в голову, чтобы выразить тот ужас, который пришлось испытать ее брату. Инстинктивно он представил себе, как бы его самого заперли в клетку, лишив всякой мобильности, закрыли бы ему рот, завязали глаза и надели на него наушники, заглушающие всякий звук. От этого представления он содрогнулся.

– Два последних дня я искала в учебниках магии и советовалась с мамой Лакуар, – продолжала она. Осторожно сняла фолиар с манекена и натянула на себя. – Думаю, теперь я это понимаю. Душа отделяется лишь тогда, когда действует магия и внедряется в магический круговорот. А пока этого не происходит, она сидит в том Ничто, которое описал Наэль. Это означает, что все души, которые Гидеон удерживает в накопителе, проделывают то же самое.

Она медленно повернулась к нему. Фолиар придавал ей вид существа из другого