Искупление - Стивен Бакстер

— Стой!

— Стой!

— Не двигаться! Возвращайся! Возвращайся назад!

Крики, которые они услышали сейчас, были поспешно переведены их системами с языка, мало отличающегося от языка жителей деревни.

Группа остановилась, сбиваясь в кучу. Джофиэл увидел, что они почти преодолели барьер из костей и земли.

Но теперь путь преграждала тонкая шеренга, может быть, из двадцати особей. У всех были выбриты скальпы, и пол было трудно различить, хотя у Джофиэла сложилось впечатление, что женщин было больше, чем мужчин. Они были одеты в бесформенные, бесцветные одеяния из какой-то растительной ткани. Джофиэлу они показались старыми, их кожа была морщинистой и пятнистой, осанка сутулой. Но у всех у них было какое-то оружие: копья, дубинки, даже несколько луков и стрел. Джофиэл видел, что при необходимости они могли бы затеять драку.

Он разглядел еще нескольких пожилых охранников, которые выходили, чтобы присоединиться к тем, кто стоял у барьера. Спешили, как могли.

Рука Чинело потянулась к бластеру.

Уина коснулась ее руки. — Нет. Они не причинят нам вреда. Они всего лишь хотят защитить библиотеку. Видишь, наши старейшины уже вышли вперед, чтобы назвать нас, наш народ, причину нашего прихода. Они ожидают нас, понимаешь. Мы послали гонцов из деревни, пока ждали, когда вы будете готовы.

Чинело убрала руку с оружия. — У них хорошая дисциплина, — сказала она. — Я не слышала, чтобы поднимали тревогу. И все же они здесь, в таком большом количестве.

— Это не дисциплина, — сказал Харрис. — Не в том смысле, который ты имеешь в виду. Они просто реагируют и следуют примеру друг друга. Они роятся. Они меньше похожи на обученное военное формирование, чем… чем антитела, скапливающиеся вокруг раны.

— Три правила Регины, — сказал Пул. — Помнишь, Джофиэл?

Джофиэл неохотно кивнул. — Слушай своих сестер. Делай это, и у тебя будет рой. Я читал об этом. Я никогда не думал, что мы это увидим. Я думаю, нас пропускают…

Охранники отступили, образовав нечто вроде коридора, по которому посетителям предстояло пройти, чтобы добраться до пирамиды. Но они держали оружие наготове и молча наблюдали.

Группа двинулась вперед.

— Уф, — прошептала Чинело. — Они пахнут молоком. И все они такие старые.

— Стариков приносят в жертву, — пробормотал Харрис. — Еще один трюк, заимствованный у животных и насекомых. Если начнется атака, блокируйте ее телами старых, изношенных, бесполезных. — Он покачал головой. — Лета. Предполагается, что я теперь врач…

Пул пробормотал: — Это тяжело для всех нас. Вы ничего не можете для них сделать. Мы просто должны пройти через это.

Ашер сказала: — Конечно, мы многое узнаем о Высокогорной Австралии, о том, что такие места, как это, существуют — и в большом количестве. Помните, с воздуха мы видели много этих объектов.

Чинело уставилась на них всех. — Я все еще не понимаю, о чем вы говорите. Ульи?

— Всему свое время, — сказал Джофиэл. — Я думаю, мы все просто хотим быть уверенными.

Примерно через двадцать минут очень медленной ходьбы они приблизились к центральному сооружению.

Джофиэл увидел, что пирамида была построена не из чего-то похожего на бетон или кирпич, и, конечно, без более продвинутых технологий Земли до появления ксили. Казалось, она состояла из малого числа нагроможденных камней, больших валунов красного песчаника, которые, должно быть, были добыты из того, что на этом чашеобразном мире считалось коренной породой. Камня, который был сглажен чем-то, похожим на затвердевшую при нагревании грязь, такого же марсианского красного цвета, как и остальной ландшафт. И тут и там Джофиэл различил следы пальцев, которые, должно быть, разглаживали и поддерживали это на протяжении тысячелетий.

Теперь поприветствовать их вышло еще больше людей. Джофиэл увидел, что в основном это снова женщины, в одежде, которая была такой же простой, как у охранников — цельные туники, завязанные на талии, — но более чистой и качественной. Они все молчали, но улыбались, немного нервно, как показалось Джофиэлу.

И они сбились в кучу, как испуганные овцы, перед этими незнакомцами, командой Коши.

Старейшины Первого работорговца приблизились со своими корзинами с едой, мясом, фруктами и кореньями, и девушки и женщины приняли их, кивнув в знак благодарности.

— Итак, — сказал Пул. — Этими дарами жители равнин расплачиваются. Но за что?

— Истории, — сказала Уина, когда разобралась в том, что казалось неуклюжим переводом вопроса. — Наши истории, которые мы забудем, если не расскажем. Истории о прошедших днях и людях, которые были раньше. Когда я умру, мои дети придут сюда и споют о моей жизни, о моей любви, о битвах, в которых я сражалась. И библиотека запомнит это навсегда и споет обо мне детям моих детей, когда придет их черед. — Она усмехнулась. — Моя тетя, вон та леди, уже рассказывает о том, как я расправилась с женщиной-призраком. Хотя я искренне сожалею об этом. Вот. — Она передала Пулу и Харрису корзины с фруктами, похожими на тяжелые яблоки. — Библиотекари любят фрукты.

Ашер кивнула. — А взамен…

— Они впустят вас. — Она указала на темный вход. — Проходите сюда. Вы — особые посетители. Новоселы. Библиотекари захотят узнать о ваших битвах, чтобы в будущем петь их вашим детям. Иногда люди решают остаться. Несколько мальчиков, в основном девочки. Что ж, еды для них предостаточно. Видите ли, люди остаются ради еды. Просто ничего не трогайте. И ни к кому не прикасайтесь. Ничего не уносите.

Пул ухмыльнулся. — Спасибо, Уина. Давайте, Харрис, Джофиэл. Ашер, останешься снаружи. И попытайся выяснить, есть ли здесь что-нибудь полезное. — Он посмотрел на дверной проем и напрягся. — Давайте покончим с этим.

— Продолжайте поворачивать направо, — пробормотала Уина. — Это дорога к родильным бассейнам. Ну, так мне говорила моя бабушка. С другой стороны, когда она заходила туда в последний раз, то больше не вышла.

57

Пирамида представляла собой место с узкими шахтами, вырубленными низко в камне, достаточными лишь для прохода двух или трех людей бок о бок, когда они ныряли под низкие потолки.

Внутри был свет. Чем глубже они спускались, тем тусклее становился свет, как вскоре обнаружил Джофиэл, но он был там. Он исходил из шахт, искусно прорезанных в стенах.

Искусно вырезанных. Возможно, но Джофиэл был готов поспорить, что все, что он видел, было результатом проб и ошибок, повторявшихся снова и снова на протяжении веков, даже тысячелетий, пока не было найдено лучшее решение.

Он подозревал, что это относилось и к воздуховодам, которые он заметил. Шахты в стенах и потолках, через которые, проходя, он чувствовал дуновение ветерка, насыщенного приторным запахом молока. Как система кондиционирования воздуха, она была примитивной, грубой, но работала — и все это без какого-либо