Искупление - Стивен Бакстер

Это напомнило ему о семейном памятнике, кургане Гунхилли, построенном Лилиан Пул на юге Англии в эпоху восстановления, сознательном расширении принципов проектирования термитника.

В любом случае, это, очевидно, работало веками.

Что было доказано людьми, которые прижимались ближе, как только они удалились от дневного света более чем на дюжину шагов. Толпа вокруг них, заполняющая проходы: по-видимому, в основном женщины, невысокие, лысые, с пустыми лицами, широко раскрытыми в постоянной тени глазами. Они проталкивались по коридорам и практически обтекали незнакомцев. Джофиэл сразу заметил, что они всегда были в контакте друг с другом, всегда терлись плечами, держались за руки, перешептывались — даже нежно целовались. И поначалу они тоже реагировали на новоприбывших нежными прикосновениями — не враждебными и тем более не сексуальными — просто касались руки, гладили по спине.

Все изменилось, когда одна из них попыталась дотронуться до Джофиэла. Он молчал, хотя его плоть рассыпалась облаком блестящих пикселей.

Их поведение немедленно изменилось. Они перестали подходить так близко, и вместо этого группа более или менее постоянных сопровождающих сомкнулась плотной стеной, чтобы никто другой не мог столкнуться с Джофиэлом. И когда они двинулись дальше, Джофиэл заметил, как другие отступали и отодвигались с дороги, когда они проходили мимо.

— Скоро они все узнают о нас, — сказала Чинело. — О Джофиэле и его протоколах согласованности.

— Слушай своих сестер, — сказал Пул. — Это правило в основном управляет их поведением. Если кто-то встревожится, они все встревожатся. В основном это работает — и очень эффективно… Еще один поворот направо. Давайте продолжим следовать совету Уины.

Они миновали пару камер, больших помещений, вырубленных в камне, пронизанных собственными воздушными и световыми шахтами. Здесь Джофиэл увидел огромные чаны с чем-то похожим на какой-то бульон, сам светящийся бледно-зеленым — биолюминесценция, возможно, полезная черта здесь, внизу. Люди выстраивались десятками, сотнями с мисками в руках, чтобы зачерпнуть порции супа, в то время как другие помешивали в чанах огромными деревянными половниками. Если это была кухня или трапезная, то здесь было так же многолюдно, как и в коридорах. Комната наполнилась тихим шелестом шепота; люди здесь постоянно разговаривали, но слов было не разобрать.

Чинело сказала: — Их так много. И все они тоже под землей! Вы бы никогда не узнали, что они все здесь, тысячи под этой пирамидой.

Ашер сказала: — И все эти другие пирамиды тоже, помните, по всему миру-чаше. Тысячи и тысячи.

— Это большое преимущество, — сказал Харрис. — Во всяком случае, для генов. Просто числа. Это образ жизни, обеспечивающий множество людей, которым комфортно жить вместе.

Чинело обдумала это. — Комфортно, да. Это правильное слово. Они все выглядят такими. Но мне было бы здесь некомфортно.

Пул спросил: — Почему бы и нет?

— Потому что они все одинаковые. Делают одно и то же.

Пул задумался. — Хороший ответ.

Они миновали еще одно помещение, еще одну большую камеру которая, похоже, была спальней. Там не было ни кроватей, ни нар, ни даже одеял. Вместо этого люди просто громоздились друг на друга, прижавшись друг к другу, взрослые, дети. Одна большая куча, холмик человечности. Как щенки, подумал Джофиэл.

Не говоря ни слова, они двинулись дальше.

Затем Чинело кашлянула, казалось, слегка пошатнулась и покачала головой. — Я в порядке…

— Уровень кислорода здесь очень низкий, — сказал Харрис, сверяясь с умным экраном, который светился в полумраке. — Низкий с точки зрения нормальных потребностей человека. Еще одна общая характеристика. У здешних обитателей высокая толерантность по дыханию. Возможно, они даже способны выдерживать длительные периоды, такие как минуты или часы, вообще без кислорода, например, при обвале. Как земные голые землекопы…

Но он замолчал, так как они подошли ко входу в другую камеру.

Она была даже просторнее, чем трапезная. На этот раз у Джофиэла возникло ощущение большого бассейна — вроде крытого плавательного бассейна, — но бассейна, до краев наполненного бледно-белой жидкостью, которая выглядела и пахла как молоко.

В бассейне плавали женщины. Некоторые из них были на поздних сроках беременности, их покрытые молоком животы блестели в тусклом свете. У одной или двух с собой были младенцы, совсем маленькие, которые делили бассейн с будущими матерями. Младенцы, плавающие уверенно, как выдры, подумал Джофиэл. И здесь были и другие, все женщины, все обнаженные, скользящие по жидкости, чтобы присмотреть за младенцами или принести матерям кусочки еды или чашки с питьем.

Чинело, казалось, была шокирована этим зрелищем, как и ожидал Джофиэл. — Их так много. И все они похожи друг на друга. Как одна большая семья.

— Именно так. Они такие и есть. Почти как сестры, — мягко сказал Харрис. — Я знаю, это кажется странным… Это улей, Чинело. Людской улей. Как колония муравьев или пчел — и работает точно так же. В любой момент времени есть только несколько матерей, дающих жизнь остальным. Если вы не мать, вы отказываетесь от своего права иметь собственных детей, чтобы помочь другой матери произвести на свет больше детей — больше сестер. Нам это кажется странным, но в природе это очень распространенный образ жизни. Это называется эусоциальностью, что на самом деле означает совершенное общество. На Земле это обнаружилось у насекомых, птиц, млекопитающих, таких как крысы и собаки.

— И у людей, — сказал Майкл Пул. — Как обнаружил мой далекий предок Джордж в Риме — который был очень старым городом на Земле — когда отправился на поиски своей пропавшей сестры.

Джофиэл хмыкнул. — И он понял, как это работает. Три правила Регины. Сестры важнее дочерей.

Харрис сказал: — Это то, что вы получаете в ситуациях, когда негде развернуться, убежать от своей матери. Вероятно, здесь было что-то вроде родника, кусочек хорошо увлажненной земли. Больше ничего на километры вокруг — ничего, скажем, между этим местом и рекой. Когда вы не можете уйти из дома, вам приходится сотрудничать с семьей — и это становится важнее, чем думать самостоятельно. Вы просто копируете своих сестер, а они копируют вас. И улей организуется сам по себе из всех этих маленьких взаимодействий.

— Невежество — это сила, — процитировал Пул. — Слушай своих сестер. Ты просто следуешь тому, что делают все остальные, и, как правило, это срабатывает…

Теперь одна из плавающих женщин приблизилась вплотную к беременной женщине. Она наклонилась, как будто собираясь поцеловать мать. Но ее, казалось, вырвало, и отрыгнутая пища легко попала матери в рот.

— Я должна выйти, — внезапно сказала Чинело. — Чувствую, что задыхаюсь.

— Может, и так, — сурово сказал