Хрупкость - Кортни Ли Винн

– Так я могу потрогать твои бедра? – спрашивает он, усаживаясь рядом.

– Исчезни. Мне не нужна нянька.

Гаррет наклоняет голову, встряхивает светлыми кудрями и смотрит на мои голые ноги.

– А если я скажу «пожалуйста»?

– Я же сказала, исчезни… – Внезапно у меня начинает заплетаться язык. – Ис-с-чезни… – Я пытаюсь выговорить слово, но язык не слушается.

Гаррет усмехается.

– А если я сам все сделаю?

Я хочу сказать «нет», но не могу пошевелить языком. Он как будто онемел. Я перевожу взгляд на стакан. Неужели я действительно столько выпила? Сердце начинает бешено колотиться о ребра.

Гаррет кладет руку на спинку моего стула и улыбается.

– Я не слышу слова «нет».

– Что… – Мой рот как будто набит ватой. – Что это за сок?

– Сок, который заставит согласиться любую девушку.

Я сжимаю кулаки и понимаю, что мой язык и губы онемели, но воздействие напитка еще не распространилось на все тело. Я вскакиваю со стула и замахиваюсь на Гаррета, но мой кулак пролетает на расстоянии фута[2] от его лица. Я не могу сфокусироваться.

– Тише-тише, блондиночка. Я сразу понял, что ты с характером. Хорошо, что я удвоил дозу.

Я снова замахиваюсь, но ноги и тело отказываются подчиняться. Колени подгибаются. Гаррет подхватывает меня. Я впиваюсь ногтями в его предплечья, но его большие руки сжимают меня, словно тисками, и мое тело не в состоянии двигаться самостоятельно.

Он что-то бормочет по поводу моей задницы, но его слова сливаются в невнятный шум. Гаррет поднимает меня, и комната начинает расплываться.

– Я вовсе не против сделать все сам, – продолжает он. Его голос похож на воду, втекающую мне в уши. – Идем, – шепчет он. – Я знаю более уединенное местечко.

Я хочу возразить, но не могу произнести ни звука. Я не могу говорить, не могу сфокусировать взгляд и не в состоянии отличить реальность от вымысла, потому что перед глазами пляшут цветовые пятна. Внезапно я оказываюсь в темноте, и моя спина прижимается к мягкой поверхности.

Сверху меня придавливает что-то теплое и тяжелое. Лицо Гаррета то возникает прямо у меня перед глазами, то исчезает. Его руки срывают с меня одежду.

Я пытаюсь ударить Гаррета в челюсть, но рука как будто застревает. Я смотрю на нее и понимаю, что меня ничто не держит. Я пытаюсь замахнуться еще раз, но пальцы лишь слабо подрагивают.

Кто-то прикусывает мою губу. Разум заполняет тьма. Я чувствую ее, но тщетно пытаюсь дотянуться до холодной, смертоносной сущности внутри: наркотик как будто заблокировал ее.

Перед глазами появляется золотистый отблеск, словно ко мне течет теплая, нежная река. Вокруг моего пальца оборачивается теплый завиток, полный жизненной силы и ощущения чуда. Он рассеивает туман у меня в голове. Ко мне возвращаются звуки.

Где-то наверху раздается голос Гаррета:

– Придется поторопиться…

В комнате становится ужасно холодно. Вдалеке я ощущаю его присутствие, его ярость.

Раздается грохот, и Гаррет отлетает в сторону. Я слышу треск, удары и грозный голос Дагена.

Благодаря силе золотистого духа действие отравы исчезает. Я сажусь на кровати и вижу, что Гаррет бьется в смертельной хватке Дагена. Лицо Гаррета похоже на изуродованное кровавое месиво. Я никогда не видела у Дагена таких черных глаз. Он скрипит зубами и заносит над челюстью противника свой чудовищный меч.

Через мгновение Даген отводит меч из теней в сторону, как будто пытается бороться с чем-то внутри себя.

– Она бы так стонала, – рычит Гаррет.

Комнату наполняет треск льда.

Я вижу его, но никогда прежде я не чувствовала такого холода.

Даген вонзает меч в грудь Гаррету.

Его вопль замирает, едва успев сорваться с губ. Коричневый дух покидает тело Гаррета. Он разбивается вдребезги и исчезает, в то время как Даген продолжает хранить пугающее ледяное спокойствие.

Он поворачивается ко мне, и у меня перехватывает дыхание. На шее у него вздуваются вены, глаза стали совершенно черными, и он похож на чудовище.

Постепенно тьма в его глазах рассеивается, и в них потухает огонь. Моя одежда изорвана в клочья, а руки покрыты синяками от пальцев Гаррета.

В комнате стало чуть теплее, но холод по-прежнему пронизывает меня до костей.

– Он что-то подсыпал мне в напиток.

– Поэтому он мертв, – отвечает Даген без тени сожаления. Он встает и делает шаг в мою сторону: его меч исчезает среди теней. При виде моей разорванной одежды на его лице появляется гримаса боли.

В этот момент внутри меня борются две сокрушительные силы.

Даген убил человека.

Он сделал это, чтобы защитить меня.

Маленькая частица моей души ненавидит его за это.

А другая частица словно оживает.

Быстрым плавным движением Даген расстегивает пуговицы и распахивает красную рубашку, обнажая загорелую мускулистую грудь, покрытую шрамами. Он накидывает рубашку мне на плечи, обволакивая меня своим запахом. Этот запах действует как успокоительное.

Наверное, наркотик еще не полностью покинул мой организм, потому что я не могу двигаться и говорить.

Даген опускается передо мной на колено и начинает застегивать рубашку, прикрывая живот и грудь. Когда он встает и подает мне руку, в памяти возникает образ Дагена и Хелины, сопровождаемый гневом и одновременно радостью, потому что он спас меня.

Даген наклоняет голову, и на его лице появляется счастливое выражение, возникающее всякий раз, когда он видит мои воспоминания.

Я не хочу, чтобы он их видел, и начинаю думать о минутах, проведенных с Исабелл.

Дэй хмурит брови, но я продолжаю перебирать вереницу безопасных воспоминаний, как будто читаю «Короля королей» или какую-то другую книгу. Внезапно я понимаю, что теперь могу всю ночь избегать его назойливого любопытства. Ведь я прочитала много книг.

Ни за что на свете я не позволю ему почувствовать боль, которая пронзила меня, когда он ушел с Хелиной. Не позволю узнать, какой беспомощной я сейчас себя чувствую.

– С твоими воспоминаниями происходит что-то странное, – замечает Дэй, опуская руку.

Я мысленно берусь за книгу о кристаллах, думая об их противоречивой природе и всех тех непредсказуемых вещах, на которые они способны, если их неправильно огранить.

– Хочешь поговорить? – Дэй подходит ближе, и его карие глаза наполняются сочувствием.

Я переключаюсь на историю семи миров, вспоминая, как хитроумно они сплетаются вокруг нашей планеты, словно магические измерения.

– Нет, я не хочу об этом говорить, – отвечаю я.

– Тогда не буду настаивать, – тихо произносит Дэй. – Джаспера не будет всю ночь, но Хелина умеет блокировать воспоминания. Она предложила свою помощь.

Жгучее воспоминание возвращается, и я мысленно изрыгаю проклятия. Мне ужасно не хочется видеть Хелину, но я должна научиться прятать свои воспоминания.

Даген снова хмурится, но ни о чем не спрашивает. Мы выходим из комнаты, и он запирает за нами дверь, чтобы постоянные посетители случайно не наткнулись на труп Гаррета. Всю дорогу мы молчим.

Я не свожу взгляда с его обнаженной спины с перекатывающимися под кожей мускулами. Мы выходим в зал, Дэй превращается в духа,