Хрупкость - Кортни Ли Винн

– Сюда, – произносит он, даже в облике духа стараясь держаться подальше от меня. – За большой сценой.

Войдя в потайную дверь, замаскированную под картину, и преодолев бесконечные коридоры, мы оказываемся в комнате еще более роскошной, чем та, куда затащил меня Гаррет.

Там меня уже ждет Хелина.

Прекрасная Хелина с большими наивными глазами.

Глава 61

Даген

После занятия с Хелиной Низзара выходит в коридор: вид у нее совершенно измученный. Ее взгляд устремляется на меня, и я ожидаю увидеть в ее воспоминаниях фрагменты произошедшего, но ничего подобного не происходит. Разум Низзары совершенно пуст, а ее желания скорбно молчат.

– Ты уже стала экспертом? – спрашиваю я.

Низзара слабо улыбается и оглядывает коридор, слегка покачиваясь на ногах.

– Едва ли, – шепчет она. – Я готова возвращаться.

После случившегося с Гарретом неудивительно, что ее тело все еще испытывает последствия шока. Меня снова охватывает темная ледяная злость.

– Тебе надо поспать, – говорю я.

Низзара смотрит на мою новую рубашку, хмурится и поворачивается к Хелине, но ее мысли и желания по-прежнему пусты.

Тишина становится слишком оглушительной. Я и подумать не мог, что так привык к ярким вспышкам ее воспоминаний. Я наивно надеялся, что если Низзара научится блокировать свои желания, это помешает мне то и дело к ней прикасаться, но, черт возьми, мои руки все равно этого жаждут. Особенно когда я вспоминаю, что она вытворяла у меня на коленях…

– Да, пойдем, – соглашается Низзара, упрямо отводя взгляд в сторону.

Это к лучшему, напоминаю я себе. Я ей не подхожу.

Мы проходим сквозь толпу извивающихся тел, и я снова превращаюсь в призрака, чтобы избежать искушения прикоснуться к ней.

Воспользоваться случаем, чтобы разрядить сексуальное напряжение, которое я чувствую рядом с Низзарой, было бы несправедливо по отношению к ней. Ведь я по-прежнему планирую убить ее отца. И хотя мне следовало бы подтолкнуть ее к кому-то вроде Светлячка, который, несмотря на свое неукротимое стремление к спариванию, ведет себя вполне достойно, все во мне противится этому.

Я смотрю на Низзару глазами призрака. Ее волосы распущены, голова гордо поднята, словно она готова убить любого, кто встанет у нее на пути, и на ней по-прежнему моя рубашка. При мысли о том, что на ней могла бы быть чужая рубашка, мой дух превращается в ледяной яростный водоворот. Все это чудовищно, эгоистично, ненормально, но это чистая правда. Гаррет был отъявленным негодяем, но я знаю, что не смогу вынести, если к Низзаре прикоснется другой мужчина.

Мы подходим к машине, и я открываю дверцу. На этот раз от меня не укрывается дрожь в ее руках. Я переношусь в водительское кресло.

– Быстро или медленно?

– Быстро, – отвечает Низзара, пристегивая ремни.

Ее ответ приводит меня в восхищение.

Я стараюсь ехать быстро, но осторожно. Всю дорогу мы молчим.

Никаких слов. Никаких воспоминаний.

Когда мы входим в комнату, Низзара бросается к шкафу и быстро переодевается в ночную сорочку с длинными рукавами, которая заканчивается чуть выше колен.

– Тебе пора уходить. Лиха вернется на рассвете к следующему поединку.

Я подхожу к дверям балкона, но тут самообладание покидает Низзару, и я слышу шепот ее желаний.

– … найти утешение…

– … не чувствовать себя одинокой…

– … чтобы Дэй остался…

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Ее брови нахмурены, а губы недовольно поджаты, как будто она изо всех сил пытается сохранить контроль над собой.

– Если хочешь, я уйду. Но сначала… – Я быстро преодолеваю расстояние между нами и обнимаю ее.

Она застывает, но тут же тает в моих объятиях и утыкается лицом мне в грудь. Мы молчим, и я глажу ее по волосам. Наконец Низзара поднимает голову и вытирает глаза. Ласковые и гневные глаза. Обычно они подобны черным кинжалам, но когда в них блестят слезы, ее глаза становятся еще опаснее, потому что я на все готов ради них.

Я вытираю слезы с ее лица.

– Что случилось?

Глупый вопрос. Я прекрасно знаю, что случилось.

Ее чуть не изнасиловали, и я…

Низзара фыркает, но не отстраняется.

В ее памяти мелькают обломки воспоминаний Гаррета, придавившего ее к кровати и пытающегося ее поцеловать. Она скрипит зубами, как будто хочет избавиться от них. Потом я вижу еще одно воспоминание: в нем я ухожу под руку с Хелиной.

– Мне не следовало тебя оставлять. – Я беру ее лицо в ладони. Я поклялся, что больше не стану этого делать, но мне надо, чтобы Низзара поняла, как я сожалею.

– Мне не нужна нянька, – сердито обрывает она. – А тебе необязательно повсюду таскать меня за собой в своем элитном заведении.

Она отстраняется от меня, но я беру ее за руку и снова мягко притягиваю к себе, давая ей возможности уйти, если она того пожелает. Но Низзара позволяет мне себя обнять.

Я хочу признаться ей, что у меня слабеют колени. Хочу рассказать, что видел и слышал воспоминания и желания тысяч людей. Я был женат. Я даже был влюблен, но ни одна из этих женщин не была похожа на нее.

Все это я хочу ей сказать, но вслух спрашиваю:

– Поговоришь со мной?

Ее взгляд впивается в мое лицо, божественные губы сжимаются в тонкую линию, и их уголки чуть заметно опускаются.

– Дело не только в Гаррете, – шепчет она. – Просто…

Низзара замолкает, опускает глаза и принимается разглядывать свои руки.

Я осторожно поворачиваю ее лицо к себе, и у меня в груди просыпается зверь, готовый ее защищать. Мне приходится приложить невероятные усилия, чтобы удержать лед внутри.

– Тогда в чем дело?

Ее щеки вспыхивают.

– Забудь. Это все глупости.

Я качаю головой, недоумевая, почему ее щеки так горят. Я совершенно уверен, что успел вовремя. Гаррет не мог…

– Низзара, если это тебя беспокоит, значит, это вовсе не глупости, – шепчу я.

Румянец на ее щеках становится ярче. О боги, она прекрасна!

– Просто… просто мне бы не хотелось, чтобы мой первый поцелуй был таким, – шепчет она. Теперь румянец заливает ее шею и грудь. – Наверное, это глупо, но у меня вряд ли появится возможность выбрать себе мужа. Поэтому этот поцелуй – единственное, что могло бы принадлежать только мне. И он его у меня украл.

В моей груди начинает бешено биться сердце жнеца смерти.

Я наклоняюсь к ней. Рациональная и благородная частица моего разума умоляет меня не делать этого, но слова уже сорвались с моих губ:

– Как насчет второго поцелуя? Я слышал, они намного лучше первого.

Ее дыхание становится сбивчивым, и полные слез глаза в обрамлении длинных темных ресниц неотрывно смотрят на меня.

– Мне не нужен поцелуй из жалости. – Голос Низзары звучит резко, и она принимается кусать свои пухлые губы.

– Я же говорил тебе, что никогда никого не целую из жалости.

Бессмысленный поцелуй. Это все, чего она хочет. Я могу дать ей его.

Внутренний голос предупреждает меня, что я не должен этого делать, но он быстро стихает, стоит Низзаре