Хрупкость - Кортни Ли Винн

В конце концов ты используешь меня, шепчет тьма. Когда устанешь от боли.

По моей щеке скатывается слеза. Еще одна оранжевая струйка, и появляется второй кинжал. Мой противник проводит острием по моей ладони и вонзает его в предплечье.

И снова мне удается сдержать крик.

Вспышка оранжевого дыма, и третий кинжал вонзается в мой бицепс. Я скриплю зубами, пытаясь не кричать.

Следующий кинжал вонзается рядом с раной на плече. Из моего горла рвутся рыдания, но я подавляю их усилием воли.

Противник подносит к моей шее очередной кинжал.

– Низзара! – умоляюще кричит Лиха, но я лишь вздергиваю подбородок, открывая ему доступ к шее.

Мое тело слишком сильно сковано магией. Я отказываюсь использовать Лиху, отказываюсь превращаться в чудовище.

Мой противник отводит кинжал в сторону, словно собирается вонзить его мне в шею, и в этот миг Мегакупол начинает потрескивать от пронзающего холода.

Черный лед покрывает направленное мне в шею лезвие красного кинжала: он спускается по руке моего противника и поднимается к его губам, придавая им черноватый оттенок. Боец из Зема замирает, оглядывается по сторонам и делает шаг назад.

Дэй возвышается у меня за спиной, невидимый для всех, кроме меня. Я позволяю ему увидеть мои воспоминания о поединке и о Лихе.

Я ощущаю его темное шелковистое прикосновение к моему плечу.

– Ты мне доверяешь?

Не колеблясь ни минуты, я открываю для него свой заклинательный щит.

Дэй входит в мой разум, словно фрагмент мозаики, вставший на свое место. Лиха обмякает от усталости или от облегчения.

Сила Дэя пронизывает каждую жилку и клеточку моего тела.

– Я не буду его убивать, – мысленно говорю я ему и ощущаю его бархатистое прикосновение к щеке.

– Знаю.

Он позволяет мне использовать его силу. Я высвобождаю ее, и все клинки, которые находятся рядом, исчезают, включая те, что торчали из моей руки и предплечья.

Через мгновение они вновь появляются, полные безжалостной ярости: оба меча пронзают плечи моего противника, заставляя его с криком рухнуть на пол и пригвоздив его к циновке.

Я решаю обратить фокус моего противника против него самого и пригвождаю к полу его красный кожаный костюм. Он лежит, распластавшись, словно звезда за участие в битве.

После этого я осматриваю раны на руке и на плече. Тьма улыбается.

Я хочу, чтобы мой противник заплатил за все.

– Не дай мне его убить, – мысленно шепчу я, и шелковистая энергия Дэя становится сильнее.

– Он заслуживает смерти… Но я не позволю тебе этого сделать.

Я издаю боевой клич, и из меня вырывается его сила – бушующее море черного дыма. В руки и ноги моего врага на расстоянии пары дюймов друг от друга вонзаются кинжалы. Еще одно движение моего запястья – и каждый клинок проворачивается на девяносто градусов, распарывая мускулы и сухожилия.

С губ моего врага срывается крик боли, и зрители затихают. Или же я их просто не слышу.

Я подхожу к лежащему противнику и вижу в его голубых глазах страх.

И ненавижу себя за то, что мне это нравится.

Я надавливаю башмаком на руку противника с надетым на палец кольцом и выдергиваю из его бедра окровавленный кинжал.

– Нет! – молит он, но я отрубаю ему палец.

Глава 65

Низзара

Дневник: страница 35

Что ж, дорогой дневник, если я больше ничего не напишу, значит, меня, скорее всего, убили в королевстве Зо.

Зная, что теперь я под защитой, и вместе с тем слегка смущаясь в присутствии Дэя, Лиха покидает мой щит, заметив на прощание, что где бы ни был мой отец (она все равно мне этого не скажет), он в одиночестве противостоит своему духу и теням внутри.

– Теперь, когда она стала слабее, я вижу ее воспоминания, – говорит Дэй, когда Лиха исчезает.

Халикс приказывает моим стражникам заняться делом и зарядить машины для возвращения домой. Она берет в руки мой черный меч, который я поставила у стены в своем номере.

– Всегда держи его при себе, глупая женщина, – шипит Халикс и протягивает мне клинок. Я беру меч, и она сердито удаляется.

– Значит, ты видел, где мой отец?

– Я многое видел. – Холод Дэя усиливается.

– И где же он? – Как бы я ни ненавидела его, он мой отец, и…

– Ты хочешь пойти к нему.

– Никто не заслуживает этой одержимости! Я могла бы…

– Ему уже не помочь, – тихо говорит Дэй. – Это продолжается уже давно. Он прячется, чтобы защитить тебя, и я впервые с ним согласен. Он вернется, – добавляет Дэй после недолгого молчания.

– Но…

– Нет. Я ослабел от голода, а за тобой тянется кровавый след. – Вокруг меня обвивается холод.

Волна силы Дэя сгибает каменный пол у меня под ногами. Из-под наложенных целителями повязок больше не капает кровь.

– И ты называешь это «слабостью»?

Дэй отвечает не сразу.

– Кажется, ты забываешь, что это я чудовище, Низзара.

Прейси еще не вернулась, и, приготовившись ко сну, я кладу на стул «Короля королей», но вместо того, чтобы читать, начинаю разглядывать свои порезы и царапины, которые уже успели стать слабее, и замечаю на коже вокруг них золотистое свечение. Это светящиеся кристаллы, говорю я себе. Но мои мысли тут же возвращаются к книге, оставленной Сорией.

– Почему ты не вернулась за этой книгой? – спрашивает Дэй, кружась у меня над головой.

Я тут же возвращаю на место свой ментальный барьер.

– Не было времени.

Когда я в прошлый раз попыталась ее забрать, то невольно начала соединять фрагменты… и я не хочу оказаться права. Остался лишь один фрагмент, не имеющий смысла, но я стараюсь о нем не думать.

Дэй либо верит мне на слово, либо понимает, что я не хочу об этом говорить. Что-то подсказывает мне, что это второй вариант. После поединка он не покидал меня ни на минуту, но я заметила, что он стал молчаливее.

Дэй опускается в кресло с подголовником напротив меня и упирается руками в колени. Он дважды пытается что-то сказать и наконец после долгой паузы со вздохом произносит:

– Я чуть не опоздал.

Почему мне кажется, что он хотел сказать совсем не это? Я отрываюсь от книги. Его брови болезненно нахмурены.

– Все нормально, Дэй.

Он сердито смотрит на меня. Я не знаю, хотел ли Дэй поговорить именно об этом, но он определенно злится и решительно настроен продолжить разговор.

– Ты была в шаге от смерти, чтобы защитить Лиху.

В его карих глазах застыли восхищение и гнев.

Я переворачиваю страницу.

– Я не боюсь смерти.

– Я не могу тебя понять. Во многом ты совершенно бесстрашна, но, когда речь заходит о тебе и твоей силе, ты сразу превращаешься в испуганную женщину. – Я собираюсь возразить ему, но Дэй тычет в меня пальцем: – Не прикидывайся, будто не понимаешь. Я чувствую в твоем щите силу, и это твоя сила, а не моя. – Он впивается в меня взглядом. – Ты на многое способна, Низзара. Почему ты так боишься самой себя?

– Я… – Я