Хрупкость - Кортни Ли Винн

Дэй превращается в лед, и меня впервые за все время окатывает волна страха.

Он похож на смерть.

– Думай о чем-нибудь другом, – рычит он.

Я пытаюсь ухватиться за любое другое воспоминание, но в голову лезут одни плохие мысли. Кнуты, кинжалы, удары по лицу, одиночество, тьма…

Даген возникает прямо передо мной, вталкивает меня в комнату, толкает к стене и обхватывает мое лицо ладонями. Его глаза больше не карие, а черные. Но не как у меня, а полностью, абсолютно черные.

– Низзара, – шепчет он. – Счастливые воспоминания.

Я ничего не могу с собой поделать. Когда лицо и губы Дэя так близко, в моей голове проносятся воспоминания о четырнадцатилетней девочке, целующей его портрет в Королевском зале.

Тьма в его глазах светлеет. Плотно сжатые губы расслабляются.

Внезапно я отчетливо осознаю, что его каменное тело прижимает меня к стене, руки нежно касаются моих щек, а губы…

Я чуть заметно наклоняю голову.

Дэй застывает и отодвигается от меня.

– Мне нравится тебя дразнить, – хрипло произносит он, – но нам не следует заходить так далеко.

Я сглатываю ком в горле.

– Это из-за моего отца?

Он стискивает зубы, но через мгновение его лицо снова становится спокойным.

– Из-за меня.

Я отодвигаюсь от стены.

– Мне все равно, что ты дух…

– Я убийца. И я мертв. Я чудовище, Низзара.

Я вздрагиваю.

Дэй сжимает кулаки.

– Не отдавай мне ни одной части себя. Поняла?

У меня начинает щипать глаза.

– Однажды кто-то сказал мне, что мы сами делаем выбор, стать чудовищем или нет.

Он отворачивается.

– Если я не буду поглощать души, то просто исчезну. Я уже сделал свой выбор. – Он открывает дверь в тайное подземелье.

Я замираю у огромной отцовской кровати.

– Я туда не пойду.

– Я знаю, что тебе не хочется спускаться вниз, но это самый быстрый и безопасный способ выйти из замка.

– Тогда иди один. – Я разворачиваюсь.

Дэй возникает прямо передо мной, преграждая дверь. Я упираюсь сердитым взглядом в его широкую грудь, а потом поднимаю голову и смотрю ему в лицо.

– Я никогда не стал бы заставлять тебя это сделать, – говорит он. – Но я не единственный, кто видит твои мысли. Неужели ты действительно хочешь лишиться защиты?

Почему он вечно находит такие разумные доводы? И почему мое тело умоляет, чтобы он снова прижал меня к стене?

Ему хватает дерзости одарить меня огненным взглядом, как будто он тоже не против это сделать.

– Я обязан дать тебе возможность сохранить личное пространство.

На самом деле он обязан подарить мне жаркий и бессмысленный поцелуй, и я хочу, чтобы это произошло у этой чертовой стены.

Дэй снова ухмыляется.

– У этой чертовой стены, да?

К моим щекам приливает кровь, и я пытаюсь пройти мимо, но Дэй снова преграждает мне путь. Видимо, ему очень весело на меня смотреть, потому что тьма в его глазах исчезает, а вместо ухмылки на лице расплывается настоящая улыбка.

Я вздыхаю и оставляю попытки пройти мимо него.

– А ты бы не хотел, чтобы хотя бы один твой поцелуй был осознанным? Прежде чем тебя выдадут за незнакомца или прирежут клинком Зема?

По-видимому, в душе Дэя происходит борьба, потому что он переводит взгляд на мои губы.

– Жаркий бессмысленный поцелуй? Это действительно все, чего ты хочешь? – Я ощущаю на губах его теплое дыхание, чувствую его манящий запах. Он делает шаг ко мне, стирая границу между нами. – Скажи мне это прямо сейчас. Что если я тебя поцелую, это ничего не будет для тебя значить. Скажи, и я это сделаю.

У меня пересыхает в горле, и я с усилием сглатываю слюну. Колени подгибаются, и мне страстно хочется сказать ему то, что он жаждет услышать, но мою душу пронзает боль. Я медленно притягиваю Дэя к себе, пока мои губы едва не касаются его лица.

– Я больше этого не хочу.

Я отпускаю его и начинаю спускаться в безмолвную темноту. Боль не уходит и лишь становится острее. Он предложил поцеловать меня из жалости.

Спустившись к подножию лестницы, я останавливаюсь и справа от себя вижу дверь отцовской комнаты пыток. Я чувствую, как у меня за спиной Дэй обретает свою призрачную форму. Я не двигаюсь с места, и прохладный поток воздуха подталкивает меня в спину.

– Иди дальше.

Перед глазами снова и снова возникает отцовский кнут. Мои мысли возвращаются к каждому удару.

– Низзара, – рычит Дэй, но я не могу пошевелиться.

– Он ведь одержим, да? – спрашивает Дэй после минутного молчания.

У меня перехватывает дыхание, и я киваю.

– Он никогда не умел контролировать свой гнев, – выдавливаю я. – Но он был хорошим отцом… – мой голос срывается, – пока все не изменилось. Не знаю, легче ли мне от того, что на самом деле это не отец причиняет мне боль.

Впервые за долгое время я позволяю себе впустить в душу хорошие воспоминания об отце.

– Он часто читал мне. – По моей щеке катится слеза. – Он ненавидел книги, но пока был командующим пехотинцами у твоего отца, то всегда читал мне любую, даже самую толстую книгу, которую я клала ему на колени. – Я улыбаюсь. – Конечно, не всю сразу, а по одной главе. Он рассказывал мне истории о шести других мирах, о воинах-джакселах из Хошбеша, Песчаных гладиаторах Хешены и легенды о Хранителях, и все это с такими красочными подробностями, как будто он видел все сам. Он умел оживлять эти истории.

Дэй кружится рядом и слушает. Его присутствие успокаивает меня.

– Я знаю, что он делал ужасные вещи…

– Но он твой отец, – отвечает Дэй, – и ты по-прежнему его любишь. – Его призрачная рука касается моей щеки, словно хочет смахнуть слезу. – Хоть я и ненавижу твоего отца, я не могу ненавидеть твое сердце. Это самое прекрасное в тебе.

Я отмахиваюсь от его слов и заставляю себя идти дальше.

– Значит, ты хочешь сказать, что я хороший человек.

Дэй встает передо мной и впивается в меня сердитым взглядом.

– Не искажай мои слова. Я видел разных женщин. Эльфов, фей, воинов, жриц и гномов. Я побывал во многих мирах, и ты, – Дэй проводит большим пальцем по моей щеке, – единственная, кто сумел вернуть в мою душу тепло.

Его лицо тут же озаряет лукавая усмешка.

– Помимо всего прочего.

Я слабо толкаю его в грудь и иду по туннелю.

– Бессовестный обольститель.

Пока мы идем, мои мысли то и дело возвращаются к отцу, и в памяти непроизвольно всплывают слова Соррена, от которых я тщетно пытаюсь отмахнуться.

– Я знаю, что ты не хочешь это слышать, – тихо произносит Дэй, – но Соррен прав. В тебе определенно есть скрытая сила. Я ее видел. Возможно, именно тебе суждено покончить с ним.

Я резко разворачиваюсь.

– Я никогда не убью человека.

– Даже чтобы спасти других?

Я сжимаю кулаки, и меня охватывает гнев.

– Я знаю, что ты ценишь жизнь, – продолжает он, – но иногда бывает необходимо