Хрупкость - Кортни Ли Винн

Мне и моему противнику из отборочного тура присудили нулевой ранг. Это значит, что у нас самый неудачный график: нам придется ждать окончания всех поединков, а потом все начнется сначала, и после двухдневной передышки мы снова станем первыми.

Казему присудили высший, четвертый ранг. Сейчас он будет сражаться, потом неделю отдохнет и снова выйдет на ринг. Всю неделю, пока бойцы низшего ранга будут убивать друг друга, он будет пользоваться услугами лучших целителей, жить в самом лучшем номере с прислугой и наблюдать за поединками будущих соперников до того, как они увидят его на ринге.

Зрители вопят и улюлюкают, когда в первом раунде Казем своим броским мечом, усеянным красными кристаллами, сносит голову своему противнику.

Все остальные поединки завершаются одинаково. Лишь один из них не заканчивается смертью, потому что аристократ из Зо отрубает своему противнику руку с кольцом-сосудом, что тут же обеспечивает ему победу, хотя это считается невероятно вульгарным способом. Если боец использует его больше пары раз, его исключат из списка участников. Но зрители приветствуют любое кровопролитие, будь оно почетное или не очень.

Пока я жду своей очереди, чтобы выйти на ринг в центре Мегакупола, мои нервы так напряжены, что под кожей словно вибрирует ток. На мне новый кожаный костюм с черными шипами на предплечьях, украшенными золотыми наконечниками. Я снова и снова пересчитываю их, чтобы чем-нибудь занять мысли.

Когда подходит моя очередь, я пролезаю между толстыми черными канатами и, к своему ужасу, вижу перед собой того же солдата-пехотинца из отборочного тура.

– Я тебя не подведу, – снова шепчет Лиха, и мне кажется, что она пытается убедить себя, а не меня. Я собиралась воспользоваться советом Дагена, чтобы с помощью энергии Лихи удержать меч в руке, но только не в этот раз. Использование такого большого количества энергии в течение всего поединка истощит ее.

Солдат расправляет плечи и ухмыляется.

Золотистый дух начал кружить поблизости с тех самых пор, как Казем обезглавил своего соперника.

Я сжимаю свой иссиня-черный меч и смотрю на противника. Тренировки с Дэем и Сорреном на протяжении трех недель придали мне уверенности. Но теперь, когда я стою на ринге, эта уверенность постепенно улетучивается.

Под потолком кружится вихрь холодной темной энергии, и я улыбаюсь.

Дэй.

Когда раздается звук сирены, я высвобождаю энергию Лихи, точно удар молнии, выхватываю меч из рук солдата и вонзаю его в циновку на полу. Меч входит так глубоко, что даже при помощи силы заклинания и могучих рук солдату потребуется пара секунд, чтобы его вытащить.

Достаточно для того, чтобы у меня появилось преимущество.

Как только волна энергии покидает меня, Лиха становится еще более прозрачной.

– Хорошая работа, – произносит она.

Я атакую, и солдат начинает выхватывать из-за пояса кинжалы и бросать их в меня. С этим я справлюсь.

Я ухожу от ударов, вращаюсь и кружусь быстрее обычного. Когда я приближаюсь к своему противнику, он тянется к застрявшему в циновке мечу. Я вкладываю весь свой вес и скорость в удар и бью его по челюсти, используя прием уличной драки.

От удара башмака его голова резко дергается назад.

Солдат выпрямляется, выбрасывает из кольца струю красного дыма и призывает свой меч. Вобрав в себя всю энергию, стальное оружие выскакивает из циновки и перелетает прямо ему в руку.

– Заставь его обороняться! – кричит Лиха, и я слышу ее слабый голос у себя в голове.

Я наношу удар. Сталь ударяется о сталь. Звон эхом разлетается по нижнему ярусу Мегакупола, и я оживаю, чувствуя стремительную и неистовую волну насилия. В глубине моей души радостно урчит тьма.

Глаза солдата расширяются, и он напирает на меня, напрягая все силы. Он отступает в сторону, чуть опуская меч, я спотыкаюсь, и тут ко мне подлетает струя красного дыма…

Я застываю. Мой противник использует всю свою силу, чтобы приковать мои ноги к циновке.

Я дергаюсь. Пальцы ног шевелятся, но башмаки не двигаются с места.

Солдат усмехается.

– Такого ты еще не видела, да?

Он взмахивает мечом, целясь мне в шею.

Я уклоняюсь от удара. Лиха вливает в меня свою силу. Розоватая струйка расстегивает пряжки башмаков, и Лиха становится почти прозрачной.

Солдат направляет меч мне в грудь, я отклоняюсь назад и прыгаю, оставив башмаки на полу. Я замахиваюсь мечом, уворачиваюсь и атакую, встречая каждый его выпад всем корпусом.

Он пытается пробить мою защиту при помощи грубой силы, но я не сдаюсь. В моей душе вспыхивает надежда.

И тут солдат выбрасывает столб красного дыма и выдергивает меч из моей руки с такой невероятной силой, какой я никогда не встречала на поединках пятого уровня.

Солдат улыбается и моим собственным мечом с немыслимой скоростью наносит мне глубокую рану на внутренней поверхности бедра. В этот момент я понимаю, что все это время он сдерживался и устраивал представление для зрителей. Дразнил меня. Потому что может себе это позволить.

Он делает круговой взмах мечом и оставляет зияющий порез у меня на животе, на уровне пупка.

Я подаюсь вперед, зажимая рану на животе. Оттуда хлещет кровь. Я испытываю настоящий шок, и меня тут же пронзает слепящая боль. Из живота вываливаются внутренности, и в глазах темнеет.

Мои колени ударяются о циновку.

– Низзара! – раздается далекий голос Лихи у меня в голове. Ее сила слабеет, но она пытается отдать мне все, что у нее осталось. – Вставай! Убей его!

Трибуны затмевает золотистый свет, он ослепляет меня и зовет, словно говоря: возьми мою силу… выпей меня.

– Не буду! – рычу я, превозмогая боль, и в мою ладонь, сжимающую живот, выскальзывает что-то теплое и мокрое. По ногам течет много крови – плохой признак.

Нависший надо мной массивный силуэт солдата исчезает за пеленой, состоящей из мельчайших темных точек. Кровь продолжает хлестать, и, если я уберу руку, мои внутренности вывалятся наружу.

Солдат, словно в насмешку, швыряет окровавленный меч к моим ногам.

– Используй меня. – Голос Лихи превращается в шепот. – Возьми все, что у меня осталось. И прикончи его.

– Нет.

Что-то подсказывает мне, что если я использую всю энергию, которую влила в меня Лиха, ей наступит конец. Я приподнимаю голову и вижу самодовольную ухмылку солдата. Если я сейчас прикоснусь к тьме, часть оков спадет. Я точно это знаю.

Я не сломаюсь. Я не превращусь в своего отца. И если мне суждено умереть, я не умру на коленях. Я хватаю меч, вонзаю острие в циновку и, опираясь на него, встаю.

Мой противник поднимает меч, чтобы нанести мне смертельный удар в шею, и я слышу низкий бархатный голос Дэя.

Он парит у солдата за спиной.

– Еще раз поднимешь меч, и тебе конец.

Солдат крутит головой в поисках невидимого голоса. Отвлекающий маневр.

Когда солдат снова поворачивается ко мне, Дэй повторяет