Хрупкость - Кортни Ли Винн

– Ты не должна этого делать. – У меня появляется чувство, что это навсегда ослабит Лиху.

– Это поможет подавить тьму внутри.

– Я не хочу, чтобы ты…

Я чувствую, как струйка ее души вливается в мой щит, и в свете кристальных ламп клубящаяся дымка Лихи бледнеет.

В гнетущей тишине мы продолжаем идти к бальному залу. Конечно, Лиха все равно поступила бы по-своему. Я ощущаю от нее порыв теплого воздуха, но теперь он стал мягче и слабее.

– Когда будешь одна, возьми книгу, которую оставила Сория. Твой отец решил оставить ее для тебя, на случай, если он…

Лиха делает глубокий вдох.

– Если он…

– Низзара! – раздается громкий голос отца, как только мы входим в огромные черные двери. Он сидит на троне, поглядывая на двух воинов-джакселов, которые сегодня являются его заложниками, – рыжеволосого Солиса и женщину с россыпью веснушек на щеках. Похоже, они предприняли путешествие в другой мир только ради этого.

У подножия трона стоит Лекк с видом человека, ожидающего казни.

Халикс стоит за спиной у отца в доспехах пехотинца Зарра, скрывающих серебристые завитки на ее теле.

Взгляд отца совершенно ясный, и в нем нет обычной жестокости. Уголок его губ подергивается – единственный признак сильного чувства. В последний раз я видела это, когда выиграла поединок пятого уровня.

Лекк откашливается и отводит свой огненный взгляд от выреза моего платья.

– Дай ему шанс, – шепчет Лиха. Почему она шепчет? Или ее голос просто стал тише? – Твой отец делает тебе подарок; возможно, ты просто еще этого не понимаешь.

В присутствии Лихи мне так тепло и уютно, но она лгала мне на протяжении десяти лет.

– Ты закончила с моим щитом? – спрашиваю я. – Если да, то тебе пора уходить.

У меня начинает щемить в груди, но я должна перестать окружать себя людьми, причиняющими мне боль.

– А кто будет тебе переводить?

– Разберусь сама.

– Низзара…

– Я хочу, чтобы ты оставила меня в покое, Лиха.

После долгой паузы она произносит:

– Я уйду. Просто будь осторожна с теми, кто тебя окружает. Учись у своего отца.

Я смотрю на трон, и лицо отца изменяется, становится жестче. Я понимаю, что слишком долго это терпела.

– Я ухожу, – говорит Лиха и исчезает, оставив после себя искрящуюся частичку энергии, вибрирующую внутри моего щита.

Отец машет рукой в сторону Лекка:

– Можете прогуляться, но не задерживай мою дочь. Ей надо готовиться к поединку.

Его будничный тон настораживает меня, и я начинаю понимать, что именно поэтому так долго себя обманывала.

В сопровождении Прейси мы с Лекком выходим во двор. Ветер стих и теперь чуть заметно щекочет мои щеки, напоминая о Дэе. Его шутливые замечания позволили мне ненадолго забыть о проблемах, и, когда я вспоминаю наш последний разговор, на моих губах появляется легкая улыбка.

Мы молча подходим к черному фонтану с вырезанными на мраморе цветами и птицами, за которым начинаются каменные сады.

Лекк вглядывается в покрытое льдом дно фонтана и что-то напыщенно произносит на своем родном языке.

Я с глупым видом стою рядом и молчу.

Внезапно над моим ухом раздается низкий голос Дэя:

– Он сказал, что ты очень красива. Но он помнит, что в прошлый раз у тебя были веснушки…

Лекк устремляет усталый взгляд на каменные статуи и лабиринты, и я шепчу:

– Ты не мог бы переводить для меня?

– Не хочу тебя расстраивать, но твоя маленькая розовая подружка что-то сделала с твоим заклинательным щитом, и теперь твои желания молчат. Она как будто внутри его. Я не слышу тебя, пока ты не произнесешь слова вслух. – Немного помолчав, он продолжает: – Ты могла бы просто впустить меня в свой щит, и мы бы тайно беседовали.

Я складываю руки на груди и качаю головой:

– Ни за что.

Дэй легко касается моего плеча и усмехается:

– Я буду для тебя переводить.

Я жестом подзываю Прейси.

– Сейчас я буду говорить тебе всякие случайные вещи, а ты кивай и подыгрывай мне, хорошо?

Она наклоняет голову, разглядывая причудливые светящиеся узоры на груди Лекка, который продолжает осматривать окрестности замка.

Я начинаю говорить, обращаясь к Прейси, чтобы Лекк не подумал, будто я говорю сама с собой, а Дэй переводит с ноткой самодовольства в голосе.

– Откуда мне знать, что ты меня не опозоришь? – спрашиваю я, глядя Прейси в глаза.

– Думаю, тебе просто придется мне довериться.

– Даже не думай меня опозорить. – Я сердито смотрю на него. Он кружит за спиной у Прейси, и она бесстрастно кивает.

Дэй смеется.

– В прошлый раз мы задавали друг другу вопросы, – обращаюсь я к Лекку. – Ты не против, если мы продолжим?

Лекк трясет головой, как будто пытается отогнать сонливость, и соглашается.

– Задавай свой вопрос, дочь Зарра.

Дэй переводит.

– Ты когда-нибудь целовался? – с искренним любопытством спрашиваю я.

Лекк морщится, смеется и отвечает мне на своем родном языке.

Но вместо того чтобы переводить его слова, Дэй шепчет:

– Только не говори, что влюбилась в Светлячка из-за его блестящих мускулов.

Я искоса смотрю на Прейси, приказываю Дэю замолчать и перевожу ответ для Лекка.

Дэй не унимается:

– Если тебе нравится Светлячок, то ты выбрала вполне подходящее платье. – Его бархатный шепот ласкает мою шею. – Женщины-джакселы обычно прикрывают грудь, так что он с ума сойдет от желания и будет пожирать тебя глазами.

– Переводи, Дэй!

– Лекк сказал, что никогда никого не целовал.

Я повторяю эти слова Прейси, которая продолжает сохранять бесстрастное выражение лица.

– Никогда никого не целовал? За двести лет? – недоверчиво переспрашиваю я.

Я читала о странных брачных традициях джакселов, но чтобы ни разу никого не поцеловать?

Лекк устало улыбается.

– Первые сто лет жизни мы совершенствуем свой дар. – Он пожимает широкими мускулистыми плечами. – Мы живем очень долго и поэтому значительно позже начинаем испытывать желание. Например, с вами это происходит лет в шестнадцать, но даже в этом случае вы обычно хотите поцеловать какого-то определенного человека.

Я подхожу к другой стороне фонтана, останавливаюсь напротив Лекка и наклоняюсь, чтобы смахнуть снег с прекрасного резного цветка. Может быть, он разорвет помолвку, если увидит мою грудь, поскольку это противоречит их традициям.

Лекк перестает дышать.

– Значит, вам разрешено целоваться с кем-то другим, кроме своего избранника? – спрашиваю я, разглядывая каменные лепестки.

– Жестоко заставлять его так мучиться, – шепчет Дэй у меня за спиной.

Горло Лекка дергается, и он отводит взгляд от моей груди.

– Формально да, но обычно… это порицается, – переводит Дэй.

– Скажи мне, Лекк, – я решаю перейти к вопросу, который меня по-настоящему интересует. Он поможет мне решить, стоит ли мне рассматривать возможность этой помолвки. – Ты здесь, потому что мой отец пообещал помочь тебе вернуть твой родной Хошбеш. – Я обхожу фонтан и останавливаюсь напротив Лекка. Прейси следует за мной. – Что, если я попрошу тебя помочь мне в моей личной войне?

Он приподнимает брови.

– Конечно, теоретически.

– И что это за теоретическая война? – интересуется Лекк.

– Ничего особенного. Просто спросила. Если бы на свете существовало что-то важное для меня, ты бы стал сражаться рядом