Хрупкость - Кортни Ли Винн

Утром меня будит Прейси, и я обнаруживаю, что лежу на краю кровати. Сегодня мне предстоит встретиться с Таддеусом, после чего меня ждут три недели мучительных тренировок.

Лихи со мной нет, и сердце сжимается от боли. Внутри сгущается новый пласт тьмы. Я чувствую, как с каждым днем она растет. Тьма в моих мыслях, в глазах, в душе, и мне требуется прикладывать колоссальные усилия, чтобы оставаться собой.

Я одеваюсь, и Прейси быстро собирает мои волосы в высокий пучок. Она подводит мне глаза сурьмой и подкрашивает ресницы, после чего я выхожу к Брунару и выстроившимся за моей дверью стражникам.

Я как раз собираюсь позавтракать, когда рядом со мной возникает Даген.

Я поворачиваю голову.

– Я тебе снился? – мурлычет он.

– Нет, – тихо отвечаю я, чтобы не услышали стражники. Всю ночь я провела в холодном поту из-за кошмаров.

– Но тебе бы этого хотелось, – продолжает он.

– Вовсе нет.

– Меня ужасно возбуждает… – он приближается к моему уху, – когда я задаю тебе вопрос, а твои желания отвечают громче слов. – Я слышу в его голосе едва скрываемое лукавство. – Желание, чтобы Даген приснился тебе… Желание увидеть Дагена без рубашки… Желание прикоснуться к обнаженной груди Дагена…

Я тыкаю в него пальцем.

– В моих желаниях этого не было.

– Не было, – соглашается он. – Зато теперь есть.

Я фыркаю.

– Я желаю отвесить тебе оплеуху.

Брунар поворачивается ко мне:

– Что такое, принцесса?

– Я сказала, что ты идешь слишком близко. Отодвинься. – Я сердито смотрю на Дэя. – Исчезни, или я швырну в тебя туфлю, – шиплю я.

– Ты такая темпераментная. – Дэй издает сдавленный смешок. – Неужели тебе не хочется пойти со мной…

– Нет. – Я в ярости убегаю, слыша за спиной смех Дэя и стараясь изгнать его образ из своих желаний. Видимо, это срабатывает, потому что он перестает меня преследовать.

Когда несколько минут спустя я вхожу в обеденный зал, отец, сидящий во главе стола, устремляет на меня тяжелый взгляд.

– Низзара.

Тарелла сидит на своем месте, ее лежащая на столе рука подрагивает, и она то и дело переводит взгляд на дверь.

– Мама присоединится к нам?

Отец проводит пальцем по острому лезвию столового ножа.

– Нет. Не присоединится.

Тарелла замирает и старается дышать как можно спокойнее.

– Почему?

– Боюсь, твоя мать, – произносит он, с трудом выговаривая слова и подрагивая уголком рта, – плохо себя чувствует.

Служанка приносит мне нарезанные колбаски на золотом блюде, молоко вьючной коровы в узком бокале и соусник.

Я стараюсь придать своему лицу холодное и жестокое выражение, как у отца. С каждым днем делать это становится все легче.

– Где она?

Отец вытирает губы полотняной салфеткой, и его глаза, лишенные теплоты, впиваются в меня.

– Там, где ей самое место.

Я чувствую легкий удар, и в мой заклинательный щит проскальзывает Лиха.

– Низзара, – произносит она бесцветным голосом, – он не может контролировать себя.

Тарелла прекращает есть и переводит взгляд с отца на меня.

Сжимая кулаки, я пытаюсь унять волну гнева и сесть за стол. Я стою напротив сестры, которая меня презирает, отца, который постоянно меня наказывает, и рядом с местом своей пропавшей матери. И мой черный гнев становится еще сильнее, потому что я люблю их больше, чем они когда-либо смогут полюбить меня. Я люблю Сорию.

Отец наклоняется над нетронутой тарелкой.

– Твоя маленькая подружка из Авома – добросовестная работница. Вчера ночью она вычистила половину подземелья. Может быть, она усвоит урок и разучится тебя любить.

Я чувствую прилив тошноты, и каждый мускул моего израненного тела дрожит от напряжения.

– Думай о поединках с Сорреном, – обеспокоенно шепчет Лиха.

– Зачем? – резко спрашиваю я.

– Потому что с Первозданным сосудом и в присутствии зла, которое поселилось у него внутри, твой отец вдвое сильнее Соррена. Ты должна разрядить обстановку и смириться.

– Я не желаю смиряться, Лиха.

– Но сегодня тебе придется это сделать. Потому что он начнет не с тебя. Он начнет с Исабелл.

Я закрываю глаза, дышу через нос и думаю об Исабелл. Этого довольно, чтобы усмирить бурю у меня в душе.

Я открываю глаза и сажусь за стол.

– Хорошо.

На подбородке отца подергивается мускул.

– Ты готова встретиться с противниками высшего ранга? – спрашивает он. Что-то подсказывает мне, что отец прилагает все усилия, чтобы говорить нормально.

Я киваю.

Лиха вылетает из моего щита, и я протягиваю руку к стакану с молоком.

Слуга повторно наполняет отцовский бокал.

– Меня не будет несколько недель. Поэтому я пригласил своего советника… помочь с делами.

Я отпиваю глоток молока и едва не захлебываюсь.

– У тебя есть советник?

Отец складывает пальцы домиком.

– Да.

Как по команде из темного угла выходит женщина высокого роста, с мощными плечами и выступающими скулами, а ее руки, перетянутые кожаными ремнями, покрыты сияющими серебряными татуировками. Женщина чем-то похожа на Лекка, но только, в отличие от него, от нее исходит тьма, а не свет.

Темный джаксел.

Ее гладкие черные волосы длиной до подбородка зачесаны назад. Неужели она все это время была здесь?

– Это Халикс. В мое отсутствие она будет заниматься делами.

Халикс внимательно смотрит на меня, отец тем временем расплескивает остатки вина на дне бокала, осушает его и поднимается из-за стола.

– Я возьму с собой Соррена, но он будет время от времени возвращаться, чтобы подготовить тебя к поединку.

Отец наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Одно неверное движение, и рабыня дорого заплатит.

После этого он бесследно исчезает, словно затянутый в невидимую дыру.

Тарелла встает из-за стола: ее глаза широко распахнуты и устремлены туда, где только что стоял отец. Халикс тянется к огромному серому светящемуся мечу у себя за спиной, оценивающе разглядывает Тареллу с убийственным спокойствием большой кошки, после чего переводит взгляд на черные стены и усеянную кристаллами посуду. Взгляд ее серых глаз падает на меня, а потом на мои руки, как будто она что-то ищет.

От Халикс исходит могущество и тьма, как и от моего отца. Тарелла извиняется и покидает зал. Я следую за ней.

Стражники сопровождают меня к крылу, где находятся комнаты Таддеуса, и, пока я торопливо иду по черному коридору, меня окутывает аура Дагена.

– Темный джаксел при дворе Маззара. Теперь я видел все.

Я останавливаюсь перед дверью Таддеуса, но не захожу внутрь, потому что меня обволакивает дух Дэя.

– Если бы я попросила кое-что для меня сделать, ты бы согласился? – шепчу я в сторону двери, чтобы меня мог услышать только он.

– Убийственная правда и просьба? – Его голос ласкает мой слух, как умиротворяющее прикосновение роскошного бархата. – Ты очень жестокая и требовательная.

– Ты не зайдешь проведать Исабелл?

Я чувствую, как он мрачнеет.

– Я уже это сделал.

Я стучу в дверь комнаты Таддеуса.

– И?

– С ней все в порядке, насколько это вообще возможно.

Глава 49

Низзара

Дневник: страница 25

Я раздумываю, стоит ли оригинальная версия «Короля королей» моей смерти, и одновременно с этим мне приходится решать вопрос с наемным убийцей. Я начну с подозреваемого номер один, и это будет страшное зрелище. Я бы хотела сказать, что мне жаль делать такое с