Хрупкость - Кортни Ли Винн

С каждым ударом кнута я кричу, по моему лицу текут слезы, и я не оставляю попыток вырваться, но Соррен продолжает удерживать меня.

Я отказываюсь сдаваться.

Когда Исабелл вся в крови поднимается с пола, отец отправляет ее убираться в подземельях.

Прежде чем уйти, она смотрит на меня, и я могу поклясться, что вижу в ее глазах любовь. Отец приказывает Соррену отпустить меня, и тот повинуется.

Отец убирает кнут и натягивает на руку черную перчатку с кристаллами пустоты, которые уже утратили свой блеск.

– Я велел Соррену поставить стражников у твоей лестницы и в подземелье. Больше ты не сможешь навещать свою подругу из Авома и пленников. Правда, их там уже нет.

Я сжимаю кулаки.

– Кажется, ты начинаешь меня понимать. – На лице отца появляется печальная улыбка, как будто между ним и его одержимостью стерлась граница, и уже неясно, кому из них принадлежат эти слова. – Перестань переживать за нее, Низзара, и я потеряю власть над тобой. – Он смотрит на меня так, как будто хочет сказать «перестань переживать за меня».

Маззар надевает вторую перчатку.

– Что касается Лекка, то прекрати упрямиться и согласись на его предложение. Он тебе подходит.

Я не успеваю крикнуть, как отец скрывается за вспышкой тьмы и растворяется в небытии. Исчезает, как и в прошлый раз.

Соррен подталкивает меня к двери и помогает подняться по ступенькам. Вокруг меня все кружится, колени дрожат, а все чувства совершенно онемели.

– И поводок становится длиннее, – повторяет он хриплым голосом.

Глава 44

Низзара

Дневник: страница 21

Даген вернулся. Выглядел он ужасно. Сначала я решила, что причина в том, что он недавно сражался с одержимыми демонами у наших границ, но потом я нашла его в мемориальной комнате. Он сидел у статуи матери. Он позволил мне посидеть рядом с ним. Немного погодя я спросила, что случилось. Даген сказал мне, что Катрин хочет детей, но целитель только что подтвердил, что он не может их иметь, и даже магическое зелье ему не поможет. Очевидно, даже у магии есть ограничения, и она неспособна даровать возможность создавать жизнь. Больше всего на свете я бы хотела ему помочь. Если кто-то и заслуживает того, чтобы стать отцом, то это мой брат. Даген стал бы прекрасным отцом.

Я поднимаюсь по ступеням башни, подхожу к двери и вижу Лиху. Мои щеки щиплет от слез. Тело болит после долгой и тщетной борьбы с Сорреном. Я по-прежнему чувствую во рту горький привкус его крови.

Я закрываюсь в своей комнате, и Лиха тут же касается моей щеки.

– Откуда мой отец узнал про ожерелье? – оцепенело спрашиваю я.

Лиха замирает.

О нем знала лишь Прейси.

Если только она не говорила об этом в ванной в присутствии Лихи. Прейси всегда была верна королю Дагену и его людям, и я не могу представить, чтобы она обо всем докладывала отцу.

– Откуда он о нем узнал, Лиха?

Она принимается беспокойно летать вокруг меня.

Я вспоминаю день, когда объединилась с ее духом. Лиху выбрал мой отец.

Потом я вспоминаю, как мы с Каземом стояли на танцполе. Тогда Лиха вылетела из моего щита за секунду до того, как к нам приблизился отец.

– Ты его шпион, – говорю и падаю на колени.

Она молчит, и это лишь подтверждает мои опасения. Дрожащей рукой я указываю на дверь:

– Уходи.

– Ты не понимаешь…

– Уходи! – Ярость заслоняет все остальные чувства. – И не возвращайся больше, – добавляю я холодным, пустым голосом.

Лиха кружит внутри моего щита.

– Я не могу тебя оставить, потому что тебе будет угрожать его другой дух… И ты станешь опасной для самой себя.

Моя рука тянется к кинжалу: возможно, это реакция на пережитый ужас. Золотистый дух спускается ниже, принося с собой нити света, которые, словно реки, растекаются по комнате, но мне уже все равно.

– Ты и так то и дело меня бросаешь.

– Я могу уйти, но я не стану разрывать нашу связь.

Я смотрю на свое кольцо-сосуд.

– Ты мне больше не нужна.

Я чувствую, что Лиха обижена моими словами, а значит, она в состоянии почувствовать всю глубину моей боли. Лиха лгала. Она предала меня.

– Я обладаю даром защиты. Я знаю, что внутри тебя живет тьма. Я защищала тебя и твоего отца от нее. Я пыталась спасти вас обоих. – Ее голос прерывается. – Но ваша тьма растет. А я… становлюсь все слабее.

Лиха передает мне частицу своей силы, которая отогревает холод в моей душе. Краски становятся ярче, и мои чувства вырываются на поверхность, словно я выныриваю из ледяной воды.

– Мы одержимы одной и той же тьмой?

– Нет. У твоего отца есть враг. – Лиха на мгновение замолкает. – Правда, враг – слишком мягкое слово для Нексии. Это темная королева джакселов, и твой отец убил ее родственную душу, с которой она была связана. – Лиха обеспокоенно жужжит и мечется внутри моего щита, как будто не знает, стоит ли мне об этом рассказывать. – Нексия – не полудуша, которая обладает особыми дарами. Она чистая душа, рожденная с сущностью Зла внутри. Она является создательницей Пожирателей душ и медленно превращает твоего отца в одного из них, годами терзая его за убийство ее родственной души. – После долгой паузы Лиха продолжает: – Ты тоже чистая душа, как и она, и вы обе заключаете в себе темную сущность. Не сущность Зла, а нечто другое. И я пытаюсь защитить тебя от него, но теряю силу… Я знаю, что ты уже это почувствовала. Если оно победит…

– Этого не случится.

– Кто знает? – тихо шепчет Лиха. – Если это все же случится, то все боги, существа и души станут бояться тебя больше всего на свете.

По моим щекам катятся слезы. Я не хочу быть такой. Я не хочу бояться самой себя. Если бы у меня еще оставались силы, я бы закричала. Но я лишь тихо говорю:

– Ты принадлежишь ему.

Лиха подталкивает меня в бок, и я замираю.

– Я принадлежала ему с самого начала, – признается она и замолкает. – Однажды, много лет назад, я совершила ошибку и покинула его, и тогда он соединился с другим духом… и теперь они оба… Никогда себя за это не прощу. Я больше не брошу его. И тебя.

– Ты сказала ему о Палко.

– Да, но Палко убила тьма внутри его, а не твой отец. Он проигрывает эту битву, Низзара. Как и его другой дух.

Постепенно я начинаю все понимать. Лиха подслушивала почти все мои разговоры.

– Где Сория? Он что-то с ней сделал?

– Я не могу тебе этого сказать.

– Почему? Потому что принадлежишь ему, а не мне? – Я начинаю злиться.

– Потому что я не хочу, чтобы у тебя появились какие-либо опасные мысли. Моя цель состоит в том, чтобы