Хрупкость - Кортни Ли Винн

– Иногда силу лучше не пробуждать, – бормочу я, стараясь держать свои мысли в узде, чтобы снова не погрузиться в темную бездну.

Соррен останавливается в дверном проеме.

– Она уже открыла глаза и наблюдает. И чем дольше ты будешь бегать от нее, тем длиннее станет твой поводок.

Вернувшись в Зарр, я направляюсь в свою комнату, вся покрытая запекшейся кровью. Прейси меня не ждет, что немного странно. Я решаю, что она ушла в город. Она говорила, что как раз туда собирается. Я раздеваюсь и включаю воду. Когда струя ударяется о дно глубокой ванны, я возвращаюсь в комнату, беру первую попавшуюся книгу – это оказывается «Король королей», – прижимаю ее к груди и забираюсь в ванну. Комнату наполняет умиротворяющий звук плещущей воды, я усаживаюсь поудобнее, кладу книгу на специальную подставку и открываю ее, пытаясь выбросить из головы слова Соррена. Если я продолжу думать о том, что таится внутри меня, это не приведет ни к чему хорошему.

Чудовище внутри состоит из тьмы.

Его переполняет ярость.

И оно забирает людей.

Как по команде в памяти встает лицо Тиана, как будто чудовище дразнит меня этим похищенным воспоминанием. Я вижу широкую улыбку на его лице, а потом воспоминание поглощает тьма.

Я как будто открыла дверь, потому что тьма покидает мои мысли и начинает растекаться снаружи. Она наползает на окна, стены и потолок моей ванной комнаты, и вот я уже ничего не вижу, кроме тьмы.

Дыши, повторяю я. Дыши.

Все это происходит у меня в голове. Мне это прекрасно известно, но тьма все равно стремится выбраться наружу. Я закрываю глаза, дышу как можно ровнее, и она медленно и неохотно отступает в глубины моего сознания.

Всякий раз, когда тьма поднимается, мне становится все труднее прогнать ее.

Наверное, точно так же чувствовал себя в самом начале мой отец и так чувствуют себя все заклинатели, становясь одержимыми.

Логическая часть сознания шепчет: «Ты чувствовала присутствие этой тьмы еще до того, как стала заклинателем». Но когда я пытаюсь прогнать эту мысль, она возвращается вновь, приведя с собой другую: «Она всегда была частью тебя».

Я вовсе не одержима чудовищем.

Я им родилась.

Этого достаточно, чтобы мои мысли унеслись далеко-далеко. Я знаю лишь одно: чем меньше я обращаю внимания на это темное жуткое нечто, тем реже оно пробуждается. Я стараюсь сосредоточиться на свете, на всем хорошем, что живет внутри меня. Оно существует, и оно не менее сильно. Именно такой я хочу стать и стану.

Я не превращусь в своего отца.

С этими мыслями я постепенно расслабляюсь в пузырящейся воде, стараясь сосредоточиться на книге, но подолгу перечитываю один параграф, не в силах понять его смысл. Мои веки тяжелеют. Я совершенно вымотана, но не могу заставить себя лечь в кровать. Кошмары становятся все страшнее, и в мои мысли снова врываются их скользкие тени, когда в комнате раздается его бесстрастный голос:

– Насколько мне известно, чтобы читать книгу, нужно переворачивать страницы, если, конечно, с момента моей смерти что-то не изменилось.

Я тру глаза, пытаясь сосредоточиться.

– А что, если моя Метка – осмос?

Дэй приближается к моим бесценным духам, расставленным на черном туалетном столике.

– Это неправда. К тому же твоего духа-спутника здесь нет, и он не может использовать Метку.

Я переворачиваю страницу и вздыхаю. Наверное, мне следует бояться, что он так пристально наблюдает за мной, но я не чувствую страха.

– Однако мне любопытно знать, почему твоя Метка не действует на меня. Ты использовала ее на Зимнем празднике, но для меня ты выглядела так же, как и сейчас.

Я поднимаю глаза. Он знает про мою Метку.

– Может быть, она не действует на духов.

– Тогда почему она действует на Лиху? – Дэй усмехается. – Когда она смотрит на тебя через Метку, то всякий раз утверждает, что ты похожа на богиню страсти из Хешены. Хм… – мурлычет он, наклоняя голову. Как будто представляет меня… более страстной.

Я бросаю на него сердитый взгляд:

– Откуда тебе это известно?

– У меня свои методы. – В его голосе чувствуется улыбка.

Если Метка не способна изменить мою внешность для него… У меня вспыхивают щеки. Это должно означать, что он не в состоянии представить меня еще более желанной.

– Откуда ты знаешь, что я использовала Метку на празднике, если она на тебя не действует? – шепотом спрашиваю я.

– Я же тебе сказал. – Дух подлетает к краю ванны. – У меня свои методы.

– У тебя хорошо получается уходить от прямого ответа.

Не было ни одного случая, когда моя Метка не подействовала.

Он загадочно усмехается. Мы надолго замолкаем, и когда Дэй снова начинает говорить, в его голосе слышится горечь.

– Обсудим твой удар головой во время поединка с солдатом?

– Нет. – Я сердито смотрю на него. – Я не в настроении.

Я сползаю в пузырящуюся ванну, и мое тело пронзает боль. Я не могу удержать стон, с мрачной иронией сравнивая эту боль с болью после отцовских наказаний. Не знаю, что хуже: множество ударов по одному месту или же все тело, искромсанное на части. Я вспоминаю кнут… Это значительно хуже, возможно, чуть менее болезненно, но не менее ужасно.

Вдали трещит лед, и температура в ванной комнате стремительно понижается.

– Я не позволю ему тебя бить, – рычит призрак. – Даже если я не смогу этому помешать, ты больше не будешь терпеть все это в одиночестве.

Я молчу, потрясенная его страстью и тем, как он резко сменил тему, потому что именно об этом я только что думала.

– Я смогу защитить тебя, если ты меня впустишь, Низзара, – продолжает Дэй.

Мне больше не нужна сила. Но не только это останавливает меня.

– Я не предам Лиху.

Как бы мне ни нравилось общество Дэя, это все равно будет предательством.

Я стряхиваю с себя густую пену, собираясь вылезать из ванны, и Дэй со стоном исчезает.

Когда стягиваю с крючка на стене халат, в комнату врывается Прейси и принимается извиняться за свое опоздание. Я отмахиваюсь и заверяю ее, что вполне могу сама приготовить себе ванну.

Заметив на моем теле красные порезы, она вскрикивает и торопливо хватает целительную мазь.

– О жене Палко что-нибудь слышно?

Прейси склоняет голову.

– Нет, принцесса.

Я хмурюсь.

Она открывает банку с мазью и начинает обрабатывать порезы. Почему жена Палко до сих пор не принесла деньги и не освободила его? День казни совсем близко. В этот миг в мой заклинательный щит влетает Лиха.

– Где ты была?

– Как обычно. – Ее голос звучит устало.

Внутри вновь поднимается тьма, хотя я ничем ее не спровоцировала. Меня охватывает паника. Я не хочу знать, что написано в той книге, оставленной Сорией, и все же…

Что, если существует способ ослабить мою силу? Или даже подавить ее.

Прежде чем Прейси успевает взяться за щетку, я приказываю