Хрупкость - Кортни Ли Винн

библиотеке. Ее познания не уступают познаниям самых лучших ученых нашего мира. – Я решаю умолчать о том, что она фактически живет в библиотеке.

– А отец? – с интересом спрашивает Лекк.

Я застываю.

– А что отец?

Он хмурится, словно пытаясь подобрать нужные слова.

– Какие у вас отношения?

Я пристально смотрю на Лекка.

– Сложные.

– В каком смысле?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, решив быть честной.

– Мой отец – недобрый человек. Он вспыльчив и очень могуществен. Но когда ему что-то нравится, а это бывает редко, его чувства становятся очень сильными.

– Значит, он хорошо с тобой обращается?

Я стискиваю зубы.

– Я имела в виду совсем другое.

Прежде чем Лекк успевает задать очередной вопрос, я поворачиваюсь к королевскому балкону.

– Давай полюбуемся видом. По утрам туман рассеивается.

Брунар и двое стражников распахивают огромные двери из черного стекла, и перед нами возникает ледяное серое небо.

Лекк выходит на балкон, где стоит большой кристальный обогреватель, и медленно приближается к гладким черным перилам.

– Как много зданий, – замечает он, окидывая взглядом Зарр. – И очень мрачно.

Я поднимаю голову. Небо пыльно-серого цвета, несмотря на ранний час.

– Сейчас зима. Сегодня не такой уж плохой день. Ветер едва чувствуется.

Меня восхищает вид. За стенами замка желтым кристальным светом сияют бесчисленные оконца домов высотой в шесть или семь ярусов. Черные здания выстроены под небольшим углом, символизируя мечи в состоянии боевой готовности: у них остроконечные крыши, часть из которых выкрашена в красный цвет.

Я смотрю на Лекка и вижу настоящее воплощение полководца: его лицо мужественно и, как бы мне ни хотелось в этом признаваться, красиво. Исходящая от него сила ощущается на расстоянии, и одного взгляда достаточно, чтобы понять, что Лекк искусный воин. Как Соррен и мой отец, он невозмутимо спокоен, его движения всегда отточенные, а взгляд цепкий.

Лиха вливает в меня свою магию.

– Серьезно?

Она фыркает.

– Да, серьезно. Развлекись вместе со мной.

На кончиках моих пальцев появляются струйки розового дыма, и лицо скрывается под Меткой.

Прейси сохраняет невозмутимый вид, но Лекк замечает маленькую розовую вспышку и делает шаг назад. Он тут же принимается осматривать себя в поисках следов заклинания.

Мои губы чуть заметно приподнимаются в улыбке.

– Мое заклинание предназначалось не для тебя.

Он переводит взгляд на мое лицо и сглатывает ком в горле. Его красновато-коричневые глаза впиваются в мои щеки, и меня охватывает волнение, потому что он не боится моих глаз, как другие.

– Веснушки, – улыбается Лекк и прочищает горло. – Я сразу их не заметил. Они очень красивы, дочь Зарра.

Улыбка исчезает с моего лица. В прошлом Тарелла отпускала колкие замечания по поводу моей Метки, совершенно не скрывая, что завидует мне. Но на самом деле Метка лишь изменяет то, что другие считают моими недостатками. Лекк видит веснушки, потому что с ними я бы казалась ему красивее. Еще ни один человек не смотрел на мою Метку и не находил меня красивой без нее.

Лекк переводит взгляд на золотое кольцо-сосуд у меня на руке.

– Думаю, он желает знать, как это работает, – шепчет Лиха.

Я смотрю в его огненные глаза.

– Как насчет небольшой сделки, Лекк?

Он стискивает зубы.

– Последняя сделка, которую я заключил, поставила под угрозу жизнь моих старых друзей.

– Я не такая, как мой отец, – отвечаю я, и внутри начинает клубиться темный гнев, словно насмехаясь над моими словами. – Думаю, моя сделка окажется для тебя более приемлемой.

Не сводя глаз с моего лица и щек с фальшивыми веснушками, он спрашивает:

– Какую сделку ты предлагаешь?

Лиха переводит его слова. Некоторые из них очень трудно произнести из-за причудливого сочетания слогов, но мне это удается:

– Каждый раз, когда ты будешь посещать нас, я честно отвечу на один твой вопрос, если взамен ты согласишься сделать то же самое.

Лекк хмурит брови, и его мрачное лицо становится еще более суровым.

– Но только не задавай вопросов, которые могут поставить под угрозу безопасность моих людей.

– Согласна. Ты первый.

Он опирается о перила балкона.

Проходит несколько минут, прежде чем Лекк задает свой вопрос:

– Чего ты хочешь от меня? Тебе нужна эта помолвка?

Я хмыкаю.

– Это сразу два вопроса, и я не знаю, понравятся ли тебе мои ответы.

Он скрещивает руки на груди, выжидая, и я решаю продолжать:

– Мне нравится борьба. В глубине души я рада брошенному тобой вызову, когда ты попросил позволения познакомиться со мной поближе. Любой мужчина из Зарра получил бы мою руку в мгновение ока. – Я не упоминаю о том, что одной из причин является страх перед моим отцом. – Но я не люблю, когда мне говорят, что мне следует делать, а мой отец силой заставляет меня согласиться на эту помолвку, поэтому вполне естественно, что я не хочу ему подчиняться.

Лекк начинает переминаться с ноги на ногу. Возможно, ему неуютно в моем присутствии, но к этому я уже привыкла.

– Что касается моих желаний, то плотские отношения являются частью культуры Зарра. У всех женщин моего возраста до замужества может быть столько любовников, сколько они пожелают. Но из-за этой помолвки меня заточили в клетку целомудрия. Твое тело кажется мне очень привлекательным. И я желаю познать его.

Символы на теле Лекка вспыхивают оранжево-красным светом, и я могу поклясться, что воздух вокруг нас сгущается.

– Полагаю, ты дала мне вполне честный ответ, – сдержанно замечает он.

– Ваши люди уже рождаются с этими символами? – спрашиваю я.

Лекк переводит взгляд на светящиеся оранжево-красные завитки.

– Это и есть твой вопрос?

– Нет. – Меня завораживают яркие всполохи света на его смуглой груди. – Мне просто любопытно. – Я наклоняю голову. – И почему у тебя символы больше, чем у твоих друзей?

Он смотрит на мое лицо и на веснушки.

– Нет, мы с ними не рождаемся. Они находят нас в юности. Эти символы священны и уникальны. Не существует двух одинаковых рисунков, и они проявляются в свое время и у каждого по-своему.

Я продолжаю разглядывать Лекка. Он смущенно откашливается и произносит:

– Можешь задать свой вопрос, дочь Зарра.

В голове у меня вертится множество вопросов. Каково это – путешествовать по другим мирам? Какие миры тебе довелось увидеть? Сколько тебе лет? Какая у вас история? Какова история темных воинов? Однако мне удается усмирить свое ненасытное любопытство и задать вопрос, имеющий отношение к нашей беседе.

– Я немного рассказала тебе о брачных традициях Зарра. А какие традиции есть у вас?

На его губах появляется мягкая улыбка, обнажающая белоснежные зубы, и я чувствую трепет в груди.

– Они совершенно иные, чем в Зарре. Мне сто семьдесят шесть лет, и я только теперь решил найти себе спутницу.

Я вскрикиваю от удивления. До этой главы я еще не успела дочитать. Я знала, что джакселы долго живут и отличаются целомудрием, но сто семьдесят шесть лет?

– И за все это время тебе так никто и не приглянулся?

Он усмехается.

– Природа не настолько жестока, чтобы искушать нас так долго. У джакселов не появляется желания найти себе пару, пока им