Хрупкость - Кортни Ли Винн

тело окутывает волна черной энергии, и внезапно он весь как будто поглощает свет, становясь выше и массивнее. На его коже появляются черно-фиолетовые космические символы и начинают вращаться, словно живые. Перед нами…

Темный джаксел.

Он шумно вздыхает, как будто сбрасывает с плеч тяжелый груз.

– Мы увидимся снова, а пока будьте начеку, найдите Первозданные сосуды и верьте, что со временем все прояснится. – После этого он исчезает во времени и пространстве, растворяясь в небытии, оставив нас в недоумении.

В его отсутствие комната кажется опустевшей. Внезапно раздается возглас Джаспера:

– Что за черт? – Он ставит кружку на каменную скамью и вскакивает. – Что он имел в виду, когда говорил о сосудах?

Я встаю, продолжая размышлять над случившимся.

– Он говорил мне, как это случится, но я не думал, что все будет так… – по-прежнему недоверчиво произносит Хоак и качает головой. – На самом деле я не думал, что это вообще произойдет.

– Тебе известно, кто он такой? – спрашивает Джаспер, не сводя глаз с того места, где только что стоял Реб.

– Нет. Он не раз спасал нас, поэтому мы следовали за ним и уважали его желание оставаться безымянным.

Хоак проводит меня по туннелям, разъясняет обстановку и знакомит с другими стражниками, которые, как и он, трудятся на мельнице.

Слушая его доклад, я понимаю, что он привык делать это для Реба. Количество стражников, количество новых людей, уровень воды, запасы продовольствия, последние нападения Пожирателей душ и сообщения о перемещениях солдат Зарра по Пустошам в поисках мятежников.

Целый день мы изучаем сведения о лагерях мятежников, прежде чем Джаспер напоминает, что мы должны вернуться в город до темноты, чтобы не попасть в метель и не наткнуться на Пожирателей душ.

Оставив Хоака за старшего, я сжимаю в руке редкий усилительный кристалл и обещаю вернуть всех этих людей домой, где им не будут угрожать Пожиратели душ, после чего мы с Джаспером отправляемся назад.

Глава 38

Низзара

Дневник: страница 17

Я поймала главного повара, завязала ему глаза и бросила в подземелье. После этого я собиралась попросить Прейси отнести предназначенную для Дагена еду Катрин, чтобы ее убил собственный яд, но Даген как раз пытался наладить с ней отношения. Иногда его благородное сердце причиняет нам ужасные неудобства. Он не знает про яд по двум причинам: во-первых, я не на сто процентов уверена, что в этом замешана Катрин, а предъявить ей обвинение я смогу, только если буду совершенно в этом уверена, и, во-вторых, моя задача состоит отнюдь не в том, чтобы сообщить об этом Дагену. Она состоит в том, чтобы решить проблему. Блюда Дагена отдают пяти самым отвратительным узникам, которые вполне заслуживают болей в костях. Главный повар провел в темнице три дня. У первого узника, которому я скормила мясо и бисквиты, на губах выступила пена, и меньше чем через пять минут он был мертв. Похоже, тот, кто добавляет яд в еду, уже начал терять терпение.

– Ло

Я впиваюсь в холодные подлокотники кресла, и, когда второй командующий светлых джакселов приближается, мои ладони становятся мокрыми. Он – настоящее воплощение силы. Безмолвной и неоспоримой силы. Но только сила эта иная. Она исходит не от духов и не является столь всеобъемлющей и притягательной, как моя.

Я разглядываю его, отмечая четко очерченный подбородок и мягкие линии лица, гладкие мускулы, перекатывающиеся под одеждой, которая состоит из кожаных пластин и ремней. Его тело покрыто вращающимися символами – сверкающими, темно-оранжевыми, почти красными отметинами.

– Я же тебе говорила, – шепчет Лиха. – Пальчики оближешь!

Джаксел и двое сопровождающих его воинов останавливаются у помоста. Тело одного из них испещрено светло-голубыми символами, а второго – зелеными. Даже Тарелла сидит, раскрыв рот. Лиха права. Второй командующий и его воины излучают мистическую силу, какой не существует в этом мире.

Огненный взгляд Лекка медленно обращается ко мне. Он теплый и рассудительный.

Тишину в тронном зале нарушает ровный голос моего отца: он говорит на языке, которого я никогда прежде не слышала.

– Откуда он знает их язык? – спрашиваю я Лиху.

– Обычно духи, которые давно существуют на свете, знают множество языков. Вероятно, его дух переводит ему то, что он хочет сказать, – объясняет она.

– Ты его понимаешь?

– Если я скажу да, ты не назовешь меня начитанной? – язвительно интересуется Лиха.

Я закатываю глаза.

– Так ты понимаешь его?

– Он приветствует Лекка в королевстве Зарр.

Я сердито поворачиваюсь к Лихе. Как это на нее похоже: скрывать от меня такую важную информацию. Сколько же всего языков она знает? Сколько знает легенд других миров, помимо своей родной Хешены, о которой никогда мне не рассказывает?

Вместо поклона Лекк подносит к груди мощный кулак, и Лиха продолжает переводить их беседу. Но прежде мне приходится несколько раз извиниться за то, что я назвала ее начитанной.

– Пришло время обсудить помолвку, – произносит мой отец. – Назначить дату церемонии.

Лекк опускает руку, и я замечаю его могучие бедра, опутанные кожаными ремешками.

– Джакселы не заключают браков по политическим мотивам, – произносит он на своем родном языке. – Я прошу дать мне время познакомиться с твоей дочерью, чтобы понять, отзовется ли на нее мое сердце.

– Это помолвка, а не знакомство, – отвечает отец и подается вперед. – Откуда мне знать, что ты не обманешь ее?

Лекк застывает, и рисунки на его теле приобретают темно-оранжевый цвет.

– Ты ставишь под сомнение мою честь.

Лиха хихикает.

– У него такие сильные и громкие желания. Он хочет броситься к трону и ударить твоего отца за нанесенное оскорбление. Честь – его самое сильное желание.

Лекк стискивает зубы.

– Ты согласен позволить мне встречаться с твоей дочерью в присутствии сопровождающего?

– Я согласен на сопровождающего и на заложника, – отвечает отец. – Если ты обидишь мою дочь, он тоже пострадает.

Это один из тех моментов, когда мне хочется верить, что мой отец остался прежним, что он все еще тот самый человек, который всегда вставал на мою защиту. Как в ту ночь, когда меня пыталась похитить группа мятежников. Он убил двенадцать человек, проникших в мою комнату, прежде чем они успели ко мне прикоснуться, а потом долго гладил меня по волосам, пока я не заснула. На следующий день ко мне приставили Брунара и стражников.

Отец делает все, чтобы сохранить место в моем сердце. Меня охватывает гнев.

Внезапно Лекк поворачивается ко мне, и я вспоминаю главу из книги о джакселах, где говорилось об их способности чувствовать чужие эмоции.

Он чуть заметно наклоняет голову. Способен ли он чувствовать то, что чувствую я?

Отец переводит на меня взгляд, и я понимаю его без слов. Мое лицо становится бесстрастным.

Лекк вынимает из ножен за спиной огромный меч: его темно-красное лезвие ближе к острию становится тускло-оранжевым. Он благоговейно опускает острие меча на пол и отходит в сторону – меч остается в вертикальном положении. Его сила заполняет весь