Хрупкость - Кортни Ли Винн

Если есть хотя бы малейший шанс, что Ло жива, я должен об этом знать. И кроме того, эти люди сражаются за меня.

Джаспер почесывает голову.

– Они не смогут помочь тебе в борьбе против Маззара. Мятежники еще не оправились от набегов Пожирателей душ, их слишком мало, и они не любят гостей.

– Я должен с ними встретиться.

– Завтра я устрою тебе встречу с лидером мятежников, – отвечает он и смотрит на Хелину, как будто меня нет в комнате.

Хелина зевает.

– Мне надо поспать, потому что завтра придется работать за пострадавших девушек. – Она проходит мимо Джаспера, и он берет ее за руку. Они желают мне спокойной ночи и уходят.

Оставшись один в гулкой тишине пустого бара, я наливаю себе стакан янтарного рома. Я никогда не думал о том, чтобы не выполнить приказ Нила, потому что это невозможно.

Когда он приказывает, я подчиняюсь.

Нити моей души принадлежат ему.

Я представляю рядом свою мать, как делаю всякий раз, когда мне нужно с ней поговорить. В моем воображении она сидит на табурете рядом со мной и держит в руках стакан рома, приправленный шоколадом. Ее золотисто-каштановые волосы заплетены в идеальные косы.

– Это ничего не изменит. – Мать приподнимает бровь: она всегда так делала, когда знала, что права. – Если ты не заберешь душу Низзары, Нил пришлет кого-нибудь другого.

Я провожу большим пальцем по кромке стакана.

– Но я не хочу стать тем, кто это сделает.

Я представляю, как мать отпивает глоток рома.

– «Человек с добрым сердцем не сможет править долго». Так всегда говорил твой отец.

Я хмурюсь.

– Похоже, он был прав.

– Но… – продолжает мать.

– Но ты с ним не согласна, – вздыхаю я.

Она улыбается мне своей застенчивой улыбкой, с которой так часто сравнивали мою.

– Правда? Почему это?

Уголки моих губ слегка приподнимаются.

– Ты говорила, что доброе сердце может стать помехой, только если разум слаб.

– Ах вот оно что! – Мать улыбается, и ее глаза сияют. – Кажется, я была очень умной женщиной.

Мое сердце сжимается от боли.

– Верно.

– Значит, ты боишься умереть? Поэтому и согласился на эту сделку?

Я качаю головой. Я не боюсь своей окончательной смерти.

– Я делаю это ради своего народа. Люди страдают.

– Если бы только существовал способ свергнуть Маззара и защитить твою принцессу…

Я замираю.

– Она не моя принцесса.

– Ладно. Расскажи-ка мне эту шутку про вьючных коров. – Мать наклоняется ближе и легонько подталкивает меня плечом.

Я смотрю на свой стакан и улыбаюсь.

Когда я заканчиваю рассказывать шутку, мать смеется так громко, что на глазах у нее выступают слезы.

– Мне нравится эта девушка, – произносит она.

– Она обручена.

Мать ставит стакан на стол.

– Это окончательно?

– Нет.

– С каких это пор ты пасуешь перед трудностями?

В моей душе змеится скользкий и безнадежный ужас.

– С этого самого момента. У нас не будет счастливого финала.

Я перевожу взгляд на соседний табурет и вижу, что он пуст.

Глава 36

Низзара

Дневник: страница 16

Через две недели безвылазного сидения в замке вместе с Катрин, чтобы развлечься, я решила шпионить за ее болтливой служанкой, потому что шпионить за жителями других королевств еще слишком опасно. Проследив за Катрин и служанкой, я убедилась, что это не Катрин подсыпает Дагену в еду яд, но это не значит, что она не могла кого-нибудь подкупить. Избалованные женщины предпочитают не пачкать руки. Это может быть кто-то из кухонных слуг. И тут начинается эксперимент номер два. Если бы Даген был другим, я бы просто убила всех слуг и наняла новых. Но если я это сделаю, он долго меня не простит. Мне придется предпочесть более трудный путь.

Когда я рано утром просыпаюсь, Лиха носится вокруг меня, как будто съела целый ящик пирожных из Зема. Все мое тело по-прежнему ноет после отцовского наказания, и я вряд ли смогу заставить себя встать без веской причины.

– Готова поиграть?

– Слишком рано. – Я со стоном перекатываюсь на другой бок и затыкаю уши подушкой, но голос Лихи отчетливо слышится у меня в голове.

Через несколько часов мне предстоит встреча с моим женихом.

– Я всю ночь следила за твоим женихом. Он неплохой охотник. Ну давай же, мы так давно не играли.

Я приоткрываю один глаз.

– Ладно.

– Отлично! Блондин, брюнет или рыжий?

Я сажусь на кровати, как негнущийся труп, и недовольно прошу оставить меня в покое.

– Раз ты так разволновалась, значит, он определенно блондин. Точнее, не совсем. Тебе нравится промежуточный оттенок волос.

Лиха хихикает, и я понимаю, что права.

– Какого цвета его символы?

Ее неприкрытый восторг невольно заставляет меня улыбнуться. Лиха обожает эту игру. Я вспоминаю все, что читала о воинах-джакселах и о странных светящихся символах, покрывающих их тела.

– Красные? Нет, погоди. Это цвет темных джакселов. Хм… – Я пытаюсь вспомнить дары светлых джакселов. – Оранжевые?

– Темно-оранжевые, почти красные. – Лиха взвизгивает. – Зачем ты вообще просила меня шпионить за ним?

Я поднимаю руку, и она толкается в мою ладонь.

– Потому что это делает тебя счастливой.

На мгновение я ощущаю волну эмоций Лихи, похожую на туго сплетенный клубок. Я делаю глубокий вдох, и они исчезают.

– Что ты о нем думаешь? – спрашиваю я. – Какой он?

Лиха мурлычет, облетая вокруг меня. Я вижу, как то появляются, то исчезают другие духи, всегда присутствующие за пределами моего щита.

– Очень соблазнительный, – отвечает она. – Но не как мужчины из Зарра, которых интересуют только модные костюмы и воротнички с драгоценными камнями.

– Я имела в виду другое… Он хороший?

Пауза.

– Думаю, он хочет быть хорошим. Я видела его всего мельком, когда он покидал свое голубоватое измерение. Ты знала, что в другом мире они живут внутри измерения?

– Осторожнее, Лиха. Ты говоришь так, словно прочла много книг.

Она фыркает.

– Почему бы тебе не назвать меня старой страшной ведьмой? Это не так обидно.

Я усмехаюсь и пытаюсь сдвинуться с места. Все тело ломит. Бальзам помог, но боль полностью не прошла. В комнату входит Прейси и сразу замечает, с каким трудом я передвигаюсь. Она тут же принимается готовить ванну со смесью целебных душистых масел.

Погрузившись в горячую воду, я натираюсь своим любимым маслом, которое пахнет розовыми лепестками и чувственными духами.

Лиха продолжает болтать о моем женихе:

– Он напоминает мне Песчаных гладиаторов из Хешены. – Она кружится около меня, создавая внутри заклинательного щита маленькие волны. – Мускулистая грудь. Пристальный взгляд. Я знаю, что тебе нравятся темноволосые мужчины, но, думаю, он сможет стать исключением.

– Мне вовсе не нравятся темноволосые мужчины, – возражаю я.

Лиха хихикает и продолжает описывать круги.

– Не думай, что я забыла о твоем увлечении неким портретом в Королевском зале.

Я бросаю на нее сердитый взгляд:

– Мне было двенадцать лет.

– Может быть, ты уже не встаешь на цыпочки, чтобы поцеловать его, но я вижу, как ты замедляешь шаг всякий раз, когда проходишь мимо портрета.

Жар заливает мое лицо.

Когда я заканчиваю принимать ванну, Прейси возвращается и снимает с крючка на противоположной стене комнаты черный банный халат.

Я вылезаю из ванны, и она накидывает его мне на