Хрупкость - Кортни Ли Винн

Вместе со своим наставником четвертого уровня Низзара отрабатывает обратное сальто из положения стоя и одновременно бросает в цель три кинжала. Она наблюдает за наставником и повторяет все с первой попытки.

Слушает выступление Тареллы на весеннем концерте.

А вот Лиха пересказывает ей сплетни о королеве Зема.

Низзара одиноко стоит над горячей пенящейся ванной. Ее переполняет физическая боль. Кожу на спине словно вспарывает лезвие бритвы, но на теле нет никаких видимых ран. Ничего, кроме гладкой, лоснящейся кожи под пеньюаром…

Я захлопываю дверь в ее воспоминания и шумно вздыхаю под грузом чувств, пульсирующих во мне. Когда мне наконец удается прийти в себя, Низзара уже крепко спит, свернувшись калачиком. Пеньюар едва прикрывает ее длинные шелковистые ноги. Она чуть слышно всхлипывает и стискивает пальцами черные атласные простыни.

Очередной кошмар.

Я твержу, что делаю это ради того, чтобы завоевать ее доверие.

Я протягиваю свою призрачную руку и касаюсь ее стиснутых пальцев. Когда они едва заметно расслабляются, а брови перестают хмуриться, я говорю себе, что это просто совпадение.

Но тут ее ресницы вздрагивают, и в сон проскальзывает воспоминание.

Низзара сидит на полу в тренировочном зале, глядя на длинную стойку с утяжелителями.

Ей очень больно, и она с трудом сдерживает слезы…

И тут она слышит мой голос.

Чувствует, как ее обволакивает моя прохладная аура. И я тоже чувствую боль в ее сердце, как будто в моем присутствии душевный груз перестает быть таким тяжелым.

Воспоминание растворяется, и Низзара засыпает.

Я беру ее за руку.

Когда она окончательно засыпает, я принимаю человеческий облик, чтобы выключить люстру, но как только моя рука касается кристального выключателя на стене, я невольно замираю, глядя на Низзару. Мне не хочется скрывать это зрелище в темноте. Даже во сне она выглядит царственной и элегантной: и выражение ее лица, и контуры тела одновременно нежные и строгие. Если бы я не знал ее, то решил бы, что передо мной воплощение прирожденной правительницы. Но я уже кое-что о ней знаю, и поэтому именно Низзаре я поручил бы управление королевством. Я смотрю на ее ухоженные ногти и упругую, нежную кожу, а потом разглядываю себя. Впервые за десять лет мне становится небезразлично, как я выгляжу. Мне срочно нужно принять ванну и побриться.

Я качаю головой. Какая разница, как я выгляжу?

Я снова тянусь к выключателю и снова замираю, заметив стопку книг.

Поверх «Короля королей» лежит «Письменная история воинов-джакселов».

Взглянув на лицо спящей Низзары, я решаю открыть книгу о джакселах. На пол падает закладка с заметками. Я поднимаю ее и начинаю читать, улыбаясь при виде угловатого торопливого почерка.

Низзара записала основные моменты истории джакселов: сюда вошли война между светлыми и темными воинами, а также древняя вражда с их собратьями-Хранителями. Я читаю все заметки до самого конца, где она выписала шесть основных сил джакселов:

«Огонь, вода и земля – дары светлых джакселов. Кровь, таинство и небеса типичны для темных джакселов».

Я возвращаю закладку на место и кладу книгу поверх «Короля королей». Но прежде чем погасить свет, я замечаю любовный роман, и любопытство берет верх.

Я беру книгу и начинаю перелистывать ее, пока не дохожу до заложенной страницы:

«Они лежали в дикой траве, глядя на звезды. Все ее семья издавна охотилась на демонов, подобных ему. Ей следовало отпустить его туда, откуда он пришел, а самой вернуться на бал. Она собиралась сделать это ради него, но тут его пальцы коснулись ее руки.

Потом он обхватил ее обеими руками и притянул к себе. Он нежно привлек ее ближе, так что теперь их разделяло лишь дыхание.

– Я не хочу, чтобы тебя поймали, – прошептала она.

Он наклонился к ней, и его губы коснулись ее губ.

– Ты уже меня поймала, – произнес он и поцеловал ее».

Я поворачиваюсь к Низзаре, блуждая взглядом по ее безмятежному лицу и чувственному изгибу губ.

Я касаюсь большим пальцем выключателя, свет гаснет, и я улетаю.

Я не знаю, куда лечу, пока мою душу не наполняет порыв ледяного ветра. Я опускаюсь на одно колено и склоняю голову.

Передо мной возникает Нил. По моему телу пробегает дрожь. Но не от холода, а от близости его призрачной тени.

– Почему ты опять возвращаешься с пустыми руками? – В голосе Нила слышится шипение бесчисленных душ.

– Зачем она тебе? – спрашиваю я.

Его тени пытаются схватить меня, как будто знают, что мой вопрос разозлит Нила.

– Это тебя не касается.

– Я готов заплатить за ответы на мои вопросы, – торопливо говорю я, чтобы не передумать.

Мне в грудь вонзается длинная темная тень. Каждую клеточку моего существа пронзает неописуемая боль, и тень забирает часть моей души, поглощая частицу меня. Когда все кончено, я чувствую, как что-то во мне переменилось. Если бы я мог увидеть собственную душу, то понял бы, что она стала еще темнее. Мои мысли стали острыми и изломанными и впускают в себя все меньше света.

– Я заплатил тебе, – скриплю я сквозь стиснутые зубы.

– Идет война, и ее сила сыграет в ней решающую роль.

– Значит, она не сделала ничего, чтобы заслужить такую участь?

– Вопрос заключается не в том, что она сделала, а в том, кто она такая, – шипит Нил.

Его тени подкрадываются, покусывая меня своими зубами.

– Кто же она? – выдавливаю я. – Что такое чистая душа?

– Твоя рыжеволосая подружка уже рассказала тебе о чистых душах, – отвечает Нил, и его голос окружает меня со всех сторон. – Она похожа на меня. Она рождена высшей силой.

– Поэтому я не могу вырвать ее душу? Поэтому она должна сама отдать ее мне?

– Верно.

Я сжимаю кулаки.

– Что ты с ней сделаешь?

– Многие хотят заполучить ее. Уверяю тебя, я меньшее из зол.

Я стискиваю зубы и продолжаю стоять на коленях не в силах пошевелиться, пока Нил меня не отпустит.

– Если ты потерпишь неудачу, я пошлю кого-нибудь другого, – отрывисто произносит Нил. – Если ты потерпишь неудачу, Даген Корвонна, то прекратишь свое существование, а твое королевство будет разрушено.

Глава 35

Даген

Когда я прихожу в «Красную маску», посетители уже разошлись и в безупречном заведении царит настоящий хаос. Босые танцовщицы, держа в руках красные туфли на высоких каблуках, возвращаются, прихрамывая, в свои комнаты над баром. На полу кровь и осколки стекла, многие ранены. Я пролетаю мимо команды уборщиков, которые моют полы и подметают разбитое стекло. Усталые охранники со свежими порезами на щеках запирают разбитые и сорванные с петель двери. Утомленные буфетчики с пятнами крови на белоснежных рубашках поднимают перевернутые стулья.

Я задерживаюсь у сцены, глядя на большое кровавое пятно. В этот момент из комнаты появляется Джаспер. За ним выскальзывает человек в белом плаще и исчезает в коридоре, ведущем к задней двери. Наверняка это агент