Хрупкость - Кортни Ли Винн

Я подхожу ближе, Джаспер замирает, и на его руках появляются мурашки от холода.

– Сегодня была долгая ночь, – со стоном произносит он и возвращается в комнату, жестом приглашая меня следовать за ним.

– Что случилось? – спрашиваю я, когда он садится.

Его лицо сохраняет бесстрастное и выжидающее выражение, и он даже не смотрит в мою сторону.

– Я не умею говорить с призраками, – наконец произносит Джаспер, – так что, если хочешь пообщаться, тебе придется превратиться в человека или говорить обычным голосом.

Я предстаю перед ним, совершенно позабыв, что другие не могут слышать меня, как Низзара.

– У тебя такой же дар, как у Низзары. Разве ты меня не слышишь?

Джаспер смотрит на меня налитыми кровью глазами.

– Я – полудуша. Я не похож на твою девчонку.

Я собираюсь было возразить, что она вовсе не моя девчонка, но в этот момент замечаю, что волосы Джаспера растрепаны, а мундир порван.

– Что тут произошло? – спрашиваю я.

Он стискивает зубы.

– Солдаты Маззара искали мятежников. Под словом «искали» я подразумеваю, что они пили, избивали нас и переворачивали все вверх дном. – Он переводит взгляд на свои руки. – У Хелины на руке глубокий порез. Некоторые танцовщицы… – Джаспер сжимает кулаки, делает глубокий вдох и медленно разжимает пальцы. – И они забрали мельника, который доставлял нам соль. Его казнят за связь с мятежниками. – Джаспер смотрит на свои раскрытые ладони, и его лицо искажается от ненависти. – Я не мог остановить их без Первозданного сосуда. Я даже не смог приблизиться к ним. Их было слишком много, они разнесли все помещение и угрожали нам мечами.

Он откидывается на спинку стула и потирает переносицу.

– Прости, мой король. Я пытался защитить этого человека, но не сумел.

Ничего этого не случилось бы, если бы я не потерял трон. Не было бы ни мятежников, ни казней, ни голодающих людей. Лед расползается по полу и поднимается по ножкам стола.

– Нет. Это моя вина. Но такого больше не повторится.

Я должен положить конец правлению Маззара, пусть даже это будет мой последний поступок на этом свете. А это значит, что мне придется использовать Низзару. Что-то подсказывает мне, что она вот-вот готова мне довериться. И это наполняет меня радостью и ужасом.

Занавеска, прикрывающая вход, отодвигается, и в комнату входит Хелина. Ее рука и плечо забинтованы, и на белой ткани уже проступила кровь.

– Прости за мятежника. – Она смотрит на обледеневший пол, а потом поднимает на меня глаза. – Надеюсь, они убьют его быстро. – Хелина оборачивается к двери. – Все девушки потрясены. Солдаты и охранники в отсутствие Реда ведут себя все более дерзко… Девушки не чувствуют себя в безопасности.

Меня снова пронзает чувство вины. Я сжимаю и разжимаю кулаки и поворачиваюсь к Хелине.

– Мне нужна комната с ванной. – Я уже несколько раз присутствовал на встречах, время от времени отдавал односложные приказы и старался держаться подальше от охранников, но теперь пришла пора самому взяться за дело.

Джаспер приподнимает бровь, а Хелина складывает руки на груди.

– Давно пора, – замечает она.

Они проводят меня в комнату Реда под баром.

Оставшись один, я ложусь в наполненную ванну. Когда горячая вода подползает к груди, кожу начинает жечь, и это ощущение не оставляет меня даже после того, как я вылезаю из воды. Впервые за десять лет я заставляю себя посмотреть в зеркало. Тени, прячущиеся в глубине моих карих глаз, выглядят еще ужаснее, чем я мог предположить.

Я бреюсь, аккуратно подстригая бороду, чтобы придать ей опрятный вид, как и подобает уроженцу Зарра.

В шкафу Реда я нахожу чистый костюм. Возвращаюсь в пустой бар к Джасперу и Хелине и постукиваю заостренной тростью по твердому полу. От неожиданности Хелина роняет метлу.

– Со мной чуть сердечный приступ не случился, – шипит она, поднимая метлу. – Ты ужасно на него похож.

Я прислоняю трость к столу и оправляю красный пиджак.

– Джаспер, собери охранников Реда.

Он скрещивает руки на груди, прислоняется к барной стойке и с улыбкой смотрит на меня. Когда Джаспер уходит, я поворачиваюсь к Хелине.

Она вздрагивает.

– Прости. В этой маске и с тростью ты вылитый Ред.

– Трость мне не нужна, я просто…

Хелина качает головой:

– Нет, если будешь общаться с охранниками, она тебе понадобится. Он бил их тростью. – Она крутит трость в пальцах с ярко-красными ногтями. – Хотя мне ужасно хочется ее сломать.

Я хмыкаю.

– Я могу сделать это позже, – с улыбкой отвечаю я. Хелина прочищает горло и возвращается к уборке.

– Есть какие-нибудь новости о моей сестре? – спрашиваю я.

– В лагерях мятежников ее не видели. – Хелина наклоняется и выбрасывает в корзину для мусора кучку осколков. – Но у меня есть и другие источники, и я постараюсь выяснить это у них.

– Спасибо. – Если моя сестра у мятежников, она может использовать свою Метку, чтобы спрятаться. Мне не стоит полагаться на расспросы. Я смотрю, как Хелина подметает пол под барной стойкой, стараясь не прикасаться к забинтованной руке. – Как танцовщицы?

Она поджимает губы.

– Солдаты грубо обошлись с двумя девушками, но в этом нет ничего нового. Охранники Реда делают то же самое каждую неделю. Издержки работы.

– Кто-нибудь из них хочет уйти?

Хелина вздыхает и садится на блестящий красный табурет.

– Не уверена. С тех пор как Ред стал отсутствовать… все чаще они все как на иголках. Многим девушкам нужны деньги, а некоторым надо думать о своих семьях. – Она теребит браслет на запястье, и меня невольно охватывает грусть. Я очень хочу узнать, жива ли моя сестра. – Некоторые из них должны заведению много денег.

Я наклоняю голову и вглядываюсь в янтарные глаза Хелины.

– Все, кто хочет уйти, могут это сделать. Скажи им, что я прощаю их долги, а тех танцовщиц, что останутся, больше не будут заставлять делать то, чего они не хотят.

Хелина удивленно моргает.

– Ты простишь им долги? А что, если они все уйдут? Тогда ты лишишься прикрытия для помощи мятежникам.

– Я не стану их использовать. Они сами могут принять решение.

Хелина молчит.

– А как же принцесса? Ее можно использовать?

Костяшки моих пальцев покрываются льдом, и Хелина это замечает.

– У меня приказ, – отвечаю я.

Она складывает руки на груди, пытаясь унять дрожь.

– Я думала, короли не подчиняются приказам.

Я тычу в нее пальцем:

– Только если это приказы богов.

Она стискивает зубы.

– Наверное, когда-нибудь необходимо провести черту?

– Какое тебе дело до Низзары?

Она придвигается ко мне и отвечает на вопрос воспоминанием. Оно проносится у нее в голове, как будто Хелина намеренно хочет мне его показать. Я стою у дорогой лавки с одеждой и смотрю на витрину.

Хелина обнимает руками свой увеличившийся живот и видит в лавке юную Низзару, облаченную в роскошное красное платье: ее воспоминание переполнено страхом и ощущением утренней тошноты. У Низзары доброе лицо, и улыбка хозяина лавки кажется искренней. В отличие от ждущих на улице стражников Низзары с холодными, жесткими лицами.

Хелина переводит