Хрупкость - Кортни Ли Винн

Интересно, сколько времени потребуется теням, чтобы притупить эту способность смеяться над шуткой, как они поступили со всеми остальными моими чувствами.

Проскользнув в другой конец кухни, я понимаю, что это Низзара заставила меня смеяться, а ведь я не смеялся уже десять лет. А может быть, и еще дольше.

И я также понимаю, что сильно рискую, чтобы принести ей еду.

Нет, нет, не просто принести ей еду.

Завоевать ее доверие.

Спустившись в туннель для слуг, я вспоминаю кое-что еще. Я не могу сказать Низзаре, что это я принес ей еду, иначе мне придется объяснять, как именно мне это удалось. Что-то вроде: «Я демон из Баратрума, который должен похитить твою душу и всего два дня назад пытался убить тебя мечом из теней, а в ближайшем будущем собирается тебя прикончить».

Хм… Лучше придумать что-нибудь другое.

Я поворачиваю обратно к кухне, почти отказавшись от этой глупой затеи, но замираю, вспомнив, как ее стянутые в хвост белоснежные волосы развевались на зимнем ветру, когда она просовывала свой последний плащ между прутьев темницы, в которой томился Палко.

Как безжалостно она завладела моими мыслями. Это всего лишь простая благодарность. И не более того.

За доброту, проявленную к одному из моих подданных… и за то, что напомнила мне, каково это – смеяться.

Я прибавляю эту причину к своему списку и продолжаю идти по тускло освещенному туннелю. Эти темные туннели для слуг представляют собой лабиринт за стенами замка, где у каждого входа и выхода расставлены стражники.

Пройти под сводами туннелей – самая легкая часть плана. Почти все слуги спят, и я быстро добираюсь до четвертого этажа. Но тут туннели заканчиваются, и появляются стражники.

Приблизившись к последнему участку туннелей, я ставлю тарелку и чашку на пол и превращаюсь в духа. Я мысленно представляю оставшееся расстояние до башни Низзары. Длинный коридор, потом направо, еще один длинный коридор и подъем на башню, где уже ждут стражники.

Между мной и дверью ее покоев находятся четырнадцать стражников, в том числе семь личных стражников Низзары. Тени внутри меня оживают.

– Пусть она умрет с голоду.

Но мое старое «я», похороненное под тенями, шепчет:

– Иди.

Я нахожу боковой коридор и опускаюсь на бархатную, черную с золотом ковровую дорожку, проложенную под рядами массивных картин, среди которых есть портрет Маззара. Мне не требуется много времени, чтобы выбрать картину, которую я собираюсь разбить о пол. В коридоре раздается оглушительный грохот. Кто бы мог подумать, что разрушение может принести такую радость?

Я слышу бегущие шаги, направляющиеся в мою сторону. Я превращаюсь в духа и пролетаю над головами пятерых стражников, появившихся из-за угла.

После этого я вновь превращаюсь в человека, беру тарелку и бегу по первому коридору, который теперь совершенно пуст. В соседнем коридоре я ставлю тарелку с чашкой на пол и заглядываю за угол. У подножия винтовой лестницы Низзары стоят двое стражников, и еще семеро находятся наверху.

Превратившись в духа, я лечу в другой коридор, чтобы снова отвлечь стражников. Два из них уже спешат по коридору, но стены здесь голые, и на них нет никаких картин.

Я поднимаю голову. Огромная затейливая люстра, висящая на железной цепи, занимает половину коридора. Я подлетаю к ней, материализуюсь прямо в воздухе, взмахиваю клинком и тут же превращаюсь в духа.

Проходит целых три секунды, прежде чем люстра с грохотом разбивается о мраморный пол. Черно-золотой ковер не способен смягчить звук падения, и от удара черные осколки кристаллов, шипы и цепи разлетаются во все стороны. Брунар и пятеро его товарищей бегут по коридору, а это значит, что у двери Низзары остался только один стражник.

Я хватаю тарелку, ставлю ее у подножия лестницы и превращаюсь в призрака, чтобы избавиться от стражника. Я собираюсь возникнуть у него за спиной и нанести ему удар в висок, но тут снизу раздаются крики его товарищей. Он хватает меч и бежит по ступенькам вниз.

Ему повезло.

Я беру тарелку и преодолеваю последний участок лестницы, ведущей к двери Низзары. Внезапно воздух вокруг меня становится ледяным.

Лед Баратрума ползет по стенам, заполняя пространство. Я бесшумно ставлю тарелку и стакан на мраморный пол, беру в руку меч и поворачиваюсь к источнику холода.

– Ты всегда был хорошим посыльным. – В конце темного коридора возникает силуэт.

– Фен, – произношу я, и по моим мертвым венам ползет лед. – Что тебе нужно?

– Что такое? Не поприветствуешь своего брата по оружию?

Помахивая мечом, словно маятником, он приближается ко мне, и тени льнут к его обмороженным пальцам. Ветры Баратрума покрыли льдом его иссиня-черные волосы, а убийственный взгляд пронзает меня насквозь.

Я крепче сжимаю рукоятку меча, и он улыбается.

– Я пришел передать тебе сообщение от нашего хозяина.

У подножия лестницы слышатся шаги. Стражники Низзары.

– Говори.

Он многозначительно смотрит на тарелку с едой у дверей Низзары, а потом, по-прежнему улыбаясь, переводит взгляд на меня.

– Я пришел напомнить, что тебя ждет, если не сможешь выполнить условия договора.

По моим рукам ползет лед, и я делаю шаг вперед, почти касаясь мундира Фена острием меча.

– Я прекрасно знаю, что меня ждет.

Шаги приближаются.

Он ухмыляется, как безжалостный полководец-мародер, каким и был при жизни.

– Я также хочу сообщить тебе, что если ты провалишь задание, на смену тебе приду я. – Он прислоняется плечом к двери Низзары. – Поскольку в твоих воспоминаниях она выглядит весьма соблазнительной, я очень надеюсь, что ты провалишь задание.

Я стискиваю зубы.

– Можешь передать Нилу, что я получил его послание.

Фен переносится в воспоминание, зная, что я обязательно его увижу. В нем он соблазняет женщину, прежде чем вырвать у нее душу.

– Могу поклясться, что принцесса будет умолять меня, как…

Я выбрасываю вперед руку с клинком, но он растворяется в облаке чернильной тьмы и тут же возникает позади меня. Я не могу убить его мечом, но как же приятно было бы вонзить его в тело Фена. Он по-прежнему может чувствовать боль.

– У тебя осталось два лунных цикла, – издевательски произносит он, превращается в духа и покидает замок.

Я стучу в дверь комнаты и исчезаю. Из-за угла появляются стражники, и Низзара открывает дверь: на ней длинный пеньюар, и ее волосы мокрые.

Она смотрит на тарелку с едой, а потом на меня в обличье духа и приподнимает брови.

– Стой! – приказывает Брунар, заметив тарелку.

Низзара наклоняется к тарелке, но Брунар тычет в нее пальцем.

– Я сказал, стой!

Низзара пронзает его злобным взглядом, достойным теней в Баратруме, и он торопливо извиняется.

– Внизу было два происшествия, – объясняет Брунар.

Низзара поднимает тарелку.

– Но тарелка с бисквитами не могла стать их причиной, ведь так?

– Они могут быть отравлены. Вдруг это ловушка…

Ее убийственно-мрачный