Хрупкость - Кортни Ли Винн

– Твое время вышло, – объявляет Тарелла. – Теперь на целый час зал мой.

Дэй исчезает, унося с собой поток воздуха.

Я ставлю гири на место. Благодаря Дэю я снова в хорошем настроении.

– Мне остаться? Я могла бы помочь тебе с переворотами, если… – я ищу глазами Сорию, и мое сердце снова сжимается, – если мама задержится.

Тарелла морщит нос.

– Мне не нужна твоя помощь. – Она указывает на синяки у меня на шее: – Кстати, твое ожерелье приобрело красивый зеленый цвет.

Чувство легкости, подаренное мне Дэем, исчезает. Я стараюсь дышать глубоко и не отвечать, но перед глазами снова сгущается тьма, и я произношу холодным, безжизненным голосом:

– Если хочешь, я могу подарить тебе такое же.

Тарелла вскрикивает и взмахивает рукой, целясь мне в лицо. Я перехватываю ее кулак, и ее голова резко дергается в сторону. Мною управляют мышечная память и рефлексы. Я бросаю Тареллу на пол и заношу кулак, но она успевает увернуться. Мои руки дрожат, но я отпускаю ее и поднимаюсь на ноги.

Я делаю два глубоких вдоха.

– Именно поэтому ты не в состоянии победить. – Я тычу в Тареллу пальцем. – Ты слишком труслива. Посмотри своему страху в лицо. Иначе он овладеет тобой.

Я хочу как можно скорее уйти отсюда.

По правде говоря, мне очень хочется ударить Тареллу. Наши отношения представляют собой смесь едких замечаний и вымученных любезностей.

И, конечно, зависти.

Тарелла может встречаться с кем пожелает, потому что она не избранная наследница. Отец никогда не поднимал на Тареллу руку и не бил ее кнутом. У нее есть мать. Но я не хочу, чтобы так было всегда.

Я протягиваю руку. Это все равно что приблизиться к бешеной собаке. Тарелла смотрит на меня, хватает меня за руку, и я помогаю ей встать. В этот раз я решаю не полагаться на слова и кулаки и ухожу, чтобы у меня не осталось времени передумать.

Когда я вхожу в комнату, Прейси застывает на месте.

– У тебя измученный вид.

Мне не хватает сил пожать плечами.

Она оглядывается и понижает голос:

– Сегодня вечером я иду в Бедный квартал. – Она прикасается рукой к шее, где под ее платьем служанки поблескивает металл.

Мое сердце сжимается, когда я думаю о том, что Палко придется провести еще одну ночь в подземелье.

Я киваю:

– Иди.

Прейси переводит взгляд на синяки у меня на шее:

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я…

– Уверена. Иди.

Она кивает и выходит из комнаты.

Глава 32

Даген

Почему ее воспоминания сжимают мое мертвое сердце тисками?

Я допустил оплошность.

Я погрузился в них, и это стало моей самой большой ошибкой. Я пытаюсь выбросить ее воспоминания из головы, словно тонущий моряк, который пытается вычерпать воду из лодки.

Моя мать. Я рассказал ей о своей матери.

Ветер треплет мой воротник, и я вцепляюсь руками в самый высокий шпиль замка. Внизу расхаживают по крыше стражники, похожие на перекатывающиеся туда и обратно камешки.

Моя мать.

Все это произошло из-за того воспоминания Низзары в библиотеке, когда она шла вслед за Сорией. Я почувствовал, как разбилось ее сердце, когда она поняла, что совершенно одна на этом свете.

Я не стал бы рассказывать ей о своей матери, если бы не остальные ее воспоминания, в которых отец заставлял ее есть мясо, Соррен избивал до потери сознания, а она сама пыталась защитить Исабелл. Я возвращаюсь к ее первому воспоминанию, в котором она угрожала Брунару…

Все это ради того, чтобы защитить Исабелл.

Я видел у нее на пальце кольцо со змеей и слышал, как она сказала Исабелл, что никогда не снимет его…

Мне следовало бы оставаться в замке, осыпать ее комплиментами, смешить и помогать выиграть Королевский поединок. Короче говоря, делать все, чтобы завоевать ее доверие.

Однако единственная сложность заключается в том, что все улыбки, комплименты и смех искренние.

И все потому, что я не могу удержаться от ее воспоминаний. Таких соблазнительно притягательных и теплых воспоминаний.

Я уверен лишь в одном.

Моей матери она бы понравилась.

Я понял это в тот момент, когда Низзара бросила Палко второй плащ.

Мать бы полюбила Низзару.

Я бы хотел все изменить и противостоять Нилу, но я жнец смерти. Мои чувства ничего не значат.

Я думаю о Пожирателях душ, притаившихся за городскими стенами. Думаю о голоде, казнях и ужасных тяготах жизни в королевстве Зарр.

Я нужен своему народу.

Я отпускаю шпиль и лечу вниз, к крошечным стражникам в черных мундирах. Я продолжаю падать до тех пор, пока от ледяного ветра на глазах не выступают слезы, а стражники не увеличиваются в размерах. Они не смотрят на меня, и в самую последнюю секунду я растворяюсь в воздухе.

Я делаю это лишь для того, чтобы завоевать доверие Низзары.

А вовсе не потому, что она стоит в тренировочном зале и еле держится на ногах.

Завоевать ее доверие. Лишь по этой причине я принимаю человеческий облик и начинаю шарить на кухне. В кладовке я нахожу минеральные бисквиты, в черных шкафчиках – тарелку, а в охладительной камере – немного сыра. Мне неприятно манипулировать Низзарой, но я утратил надежду сохранить достоинство, когда попал в Баратрум.

За дверью кухни раздается хмыканье. Я поворачиваю голову и прислушиваюсь.

Могу представить себе лицо повара, если он случайно войдет на кухню в этот час и увидит меня, покойного короля в костюме и галстуке Реда, который ищет сыр. Сдавленное хмыканье повторяется.

Больше ничего не услышав, я решаю, что это стражники, стоящие на посту за двойными дверями. Я собираюсь тихо закрыть дверцу охладительной камеры, но тут замечаю кувшин с молоком вьючной коровы. Я ничего не могу с собой поделать. Теперь при любом упоминании коровы на моем лице появляется улыбка. Эта шутка из воспоминаний Низзары была самой смешной на свете.

Я начинаю закрывать стальную дверцу камеры, когда меня внезапно осеняет. В коровьем молоке много белка, а именно это и нужно Низзаре. Особенно для ее занятий с Сорреном. Я пытаюсь не думать о том воспоминании, в котором она с ним сражается.

О миры! В этом воспоминании я по-настоящему чувствовал ее. Сколько боли она способна вынести. Она не сдается, даже когда противник гораздо сильнее, и не прибегает к помощи своего сосуда.

Я наливаю молоко в стакан и пытаюсь перенестись в комнату Низзары, но у меня ничего не выходит. Я проклинаю утонченные законы магии духов. Одежда, которая на мне надета, не стесняет моих движений, но неужели мне может помешать какая-то обеденная тарелка? Я делаю вторую попытку, но, пока тарелка у меня в руках, я не в состоянии покинуть свое физическое тело.

Очень неудобно.

Я оглядываюсь на подземные ходы для слуг, расположенные за кладовкой, а потом перевожу взгляд на тарелку. Это самый дурацкий план