Хрупкость - Кортни Ли Винн

У камина сидит моя мать, положив на пол рядом с креслом стопку книг из королевства Зо. Она подобрала ноги под себя, одной рукой упирается о подлокотник, а в другой держит маленькую книгу. Иногда мне кажется, что она убедила отца перебраться сюда, потому что предпочитает книги людям.

– Низзара. – Мать смотрит на меня поверх книги, и, как всегда, в ее глазах появляется ненависть. Я вдыхаю запах книг в надежде прогнать хорошо знакомое чувство одиночества.

Мать кладет книгу на подлокотник.

– Чем я могу тебе помочь?

Я удивлена, что она вообще говорит со мной. Впрочем, теперь она исполняет обязанности библиотекаря, поскольку последний работник библиотеки был казнен за помощь мятежникам. Думаю, отец приказал ей выдавать мне книги, когда я буду приходить в библиотеку.

– Мне нужна книга о джакселах, о кристаллах и что-нибудь обычное. – Мой ненасытный разум не забыл об энергетических кристаллах, упомянутых Таддеусом. Я знаю, что красные усилительные кристаллы усиливают действие энергии, а черные кристаллы пустоты ее выкачивают, но мне ничего не известно о незаконных методах их использования.

Мать поднимает изящную бровь.

– Первая книга в моей стопке, вторая на третьем ярусе, а третья может вызвать у ученых недовольство.

– Поэтому я и выбрала пропорцию два к одному. Два учебных пособия и один любовный роман. – Я смотрю на мать, мысленно умоляя ее дать мне книгу из ее личной коллекции.

– Ха! – С ее губ впервые срывается нечто похожее на смех. – Именно это я и скажу ученым, когда они в следующий раз увидят мою стопку книг. – Мать снова берется за чтение, как будто, указав мне на местонахождение книг, выполнила свой долг. Я заглядываю за железные перила и не вижу ничего, кроме темноты. Почти все светящиеся кристаллы потухли, и отец до сих пор не удосужился их заменить. Уверена, что после моей выходки с наследником Зема кристаллы из их шахт вырастут в цене.

– Ты не могла бы меня проводить? Боюсь, в такой темноте я буду ходить кругами.

Мать зло смотрит на меня, стискивает зубы, и в ее взгляде проскальзывает что-то вроде сожаления или чувства вины.

– Хорошо.

Она встает, и из ее золотого сосуда клубится фиолетовый дым. Он обвивается вокруг фонаря со светящимся кристаллом, стоящего на соседнем столе, поднимает его в воздух, и тот повисает у матери над головой.

Она молча просит меня следовать за ней и идет к лестнице; фонарь плывет за ней. Я смотрю на темные ярусы полок внизу и думаю, насколько эта библиотека маленькая по сравнению с библиотекой Зо. Комнаты матери находятся на самом верхнем ярусе, а ниже расположено десять этажей книг, но в Маяке Зо были целые башни с сотней ярусов, связанные между собой мостами.

Чем ниже мы спускаемся, тем более вязкой становится тьма.

Мы останавливаемся на площадке, и мать молча ведет меня между рядами пыльных низких полок. Теперь, когда мы оказались одни в недрах библиотеки, я решаюсь задать ей вопрос, который уже давно не дает мне покоя.

– Перед началом торжеств состоится поединок отборочного этапа, – говорю я, и в груди у меня все сжимается. – Ты не хочешь сразиться со мной? – В молодости мать была хорошим бойцом, и мне хотелось хотя бы один раз сразиться с ней.

– Нет. Пока тебя не будет, мне надо тренировать Тареллу.

Боль в груди усиливается.

– Тебя не будет на отборочном этапе?

– Тарелле предстоит поединок третьего уровня, и ей надо подготовиться.

Лиха едва заметно касается моей щеки, словно чувствуя мою боль.

Я делаю вдох, стараясь успокоиться.

– Отборочные поединки состоятся вечером. Ты не могла бы позаниматься с ней раньше? Чтобы успеть к нам обеим?

Мать продолжает идти впереди, и я вижу, как напряжены ее плечи.

– Не могу. Днем у нее концерт.

– И ты там будешь?

Голос матери становится резче, но она не оглядывается.

– Да.

– Перестань, Низзара, – тихо шепчет Лиха. – Во время поединка она тебе не нужна. – Я чувствую, как в меня вливается волна ее силы, но она настолько неуловима, что я ее едва замечаю.

Я игнорирую Лиху и стараюсь не думать о том, что мать просто-напросто не хочет приходить.

– Почему бы тебе не позаниматься с ней сегодня вечером?

– Мы как раз собираемся это сделать. Наша тренировка запланирована на вечер. – Голос матери становится жестким. – Я не приду на твой поединок.

Наконец-то.

– Почему ты меня так ненавидишь? – чуть слышно шепчу я, но внутри уже сгущается тьма и нарастает гнев. В голове проносятся слова, сказанные за много лет. У матери всегда на первом месте Тарелла и только Тарелла. Всякий раз, когда я пытаюсь наладить с ней отношения, все заканчивается именно так. Холодными, обидными словами.

– Низзара, успокойся, – повторяет Лиха. – Дыши.

Мать останавливается и, не поворачиваясь ко мне, отвечает:

– Больше никаких вопросов.

Она сжимает кулаки и торопится дальше, но я не отстаю. Мы проходим мимо темных альковов с пыльными книгами, которые с каждым нашим шагом выглядят все более ветхими.

– Скажи, почему, – прошу я, и мой голос прерывается от боли, одиночества и гнева, а перед глазами начинают плясать черные точки.

Я, как и мать, люблю книги, люблю музыку, полную ярости. Мы предпочитаем одинаковые десерты, и у нас одинаковая тяга к ученым беседам. Все это не интересует Тареллу.

– Почему ты любишь ее больше, чем меня?

Мать останавливается перед ветхой полкой, но по-прежнему не смотрит на меня. Я обрушиваю на нее поток слов.

– Почему? – Я не двигаюсь с места и готовлюсь выслушать отповедь о моих вспышках гнева, отсутствии политического такта и о том, как я позорю свое наследие Зо белоснежными волосами и светлой кожей, но мать молчит. Атмосфера вокруг меня неуловимо меняется, тьма разрастается, я остро ощущаю энергию Лихи, матери и светящегося фонаря над нашими головами. Все это кажется таким ярким и близким…

– Низзара, возвращайся наверх и успокойся!

Мать стискивает зубы и пытается пройти мимо меня, но я преграждаю ей путь.

– Ответь мне.

Она скрипит зубами.

– Мы здесь для того, чтобы выбрать книги, а не говорить о чувствах.

Она даже не пытается этого отрицать. Я пытаюсь удержаться на краю черной бездны, которая грозится поглотить меня целиком.

– Потому что я похожа на отца? Я знаю, что ты его ненавидишь, но я…

– Мы не будем это обсуждать.

Мать снова делает попытку уйти, но я должна знать правду; кольца гнева внутри сжимаются все сильнее, глаза застилает тьма, и вместо того, чтобы преградить ей путь, я отталкиваю ее назад.

– Почему? Почему ты обращаешься со мной так, как будто я для тебя пустое место? – Из моих глаз текут слезы.

– Дыши, Низзара, – умоляет Лиха, но ее голос кажется таким далеким.

Мать отстраняется от меня, ее сжатые кулаки дрожат, а на лице появляется гремучая смесь гнева