Хрупкость - Кортни Ли Винн

Когда я закрываю за собой дверь библиотеки, Брунар приказывает служанке забрать у меня книги и ведет меня к тренировочному залу, хотя мне совершенно не хочется заниматься.

Лиха шепчет мне на ухо:

– Не думаю, что тебе стоит читать книгу, которую оставила Сория. По крайней мере, не делай этого сейчас.

Лиха может отговаривать меня от того или иного шага лишь по одной причине. Чтобы защитить меня. Но у меня больше не осталось сил с ней спорить.

– Почему бы тебе не развлечься? – Мое эмоциональное состояние наверняка действует ей на нервы. Я удивлена, что она до сих пор меня не бросила.

– Но нам надо готовиться к завтрашнему дню.

– Я не в настроении.

Лиха подталкивает меня струйкой теплого воздуха.

– Давай тренироваться вместе.

Я скриплю зубами.

– Лиха, у меня болит все тело, я устала и хочу есть. Если я иду в тренировочный зал, это не значит, что я собираюсь передвигать предметы.

– Но отборочные соревнования…

– Ничего не значат. Смертельные удары на них запрещены, а проигрыши не засчитываются. Если я займу последнее место, это ничего не изменит. Мне всего лишь достанется самый неудобный график состязаний, но с этим я справлюсь.

– Как скажешь, – фыркает Лиха и исчезает.

Стражники осматривают веса и оружие и занимают свои места за дверью.

Я нахожу стойку с металлическим грифом и сажусь рядом. В зале никого нет. Гири расставлены на полках. Свет приглушен. Тишина и тьма все сильнее сгущаются, но я продолжаю сидеть на полу, глядя на стойку и стараясь дышать ровно. Но я могу думать лишь о том, что я зря столько раз пыталась убедить себя, что мать меня любит.

Моего плеча нежно касается что-то прохладное, как будто сама ночь хочет укрыть меня своим плащом.

– Вижу, ты тренируешься в полную силу.

– Мне не нужна компания.

Мои чувства поглощает облако тьмы Дэя.

– Тогда почему твои желания просят меня остаться?

Я презрительно хмыкаю.

– Потому что я слишком слабая. – Кажется, от него желания спрятать труднее, чем от Лихи.

– Очень в этом сомневаюсь.

Его прохладное присутствие касается щеки, пронзая мой заклинательный щит вспышкой ледяного огня, похожей на молнию в зимнюю бурю. Я закрываю глаза и наслаждаюсь этим ощущением, потому что оно успокаивает бушующий в груди шторм.

Мы молчим, но внезапно мой желудок начинает урчать.

Я чувствую дуновение холодного воздуха.

– Кажется, тебе пора поесть.

Меня тут же охватывает слабость. Не помню, завтракала ли я сегодня? Я прислоняюсь спиной к мягкой скамейке и морщусь от боли в рубцах на спине, которые все еще ноют, но благодаря волшебному бальзаму уже не причиняют такой мучительной боли, как раньше.

– Я не могу есть.

– Только не говори, что ты на диете…

– Здесь едят только мясо. – По моим щекам текут слезы. – Ты когда-нибудь видел, как человеческую голову отделяют от тела? Знаешь, на что это похоже? Сырое. Мясо. – Перед глазами встают казни, которые устраивает отец, и мои руки начинают дрожать. – Иногда он заставляет меня есть мясо. Чтобы доказать свою власть.

Воздух становится холоднее, и я вижу облачко пара от своего дыхания.

– Значит, ты голодаешь?

Я сжимаю кулаки, и холодный воздух покусывает мои пальцы.

– Это единственный способ высказать свою позицию.

– И что же это за позиция? Как долго ты продержишься, пока не упадешь в обморок?

– Что я смогу править, никого не убивая, – отвечаю я и сердито смотрю на сгусток вращающегося воздуха. – Что контроль, власть и беспощадность могут существовать без убийств! – Лежащие на коленях кулаки дрожат то ли от гнева, то ли от холода. Перед глазами возникают отрубленные головы и брызги крови, слышатся крики людей.

– Говори о чем-нибудь другом, – приказывает Дэй.

– Например? – О том, что половина моего семейного древа только что исчезла?

– Расскажи мне о твоей подруге, которая подарила тебе кольцо со змеей, – шепотом подсказывает он.

– Исабелл? – Я утыкаюсь подбородком в колени и прижимаю руку с кольцом к щеке. – Она из Баддадвома. Он на крайнем севере, откуда родом все жители Авома.

Я замолкаю, и он усаживается рядом со мной, принимая человеческий облик, как будто собирается прислониться спиной к скамье.

– Продолжай.

Я опускаю плечи.

– Ее привезли сюда, когда ей было пять лет. Но даже тогда она была очень умной для своего возраста. – На моих губах появляется чуть заметная улыбка. – Она похожа на старого и мудрого защитника, обладающего легкомысленными желаниями двенадцатилетней девочки.

Холодный воздух смягчается, становится более текучим, успокаивающим, гладким.

– Знаешь, говорят, что жители Авома когда-то были защитниками миров.

– Знаю. Поэтому они почитают… Погоди. Ты говоришь на языке Авома? – Я поворачиваюсь к нему.

Дэй продолжает говорить на их языке, и его произношение безупречно.

– У меня много талантов, Низзара.

Несмотря на холод, мое тело охватывает жар всякий раз, когда он произносит мое имя.

Я откашливаюсь.

– Я рассказала тебе про Исабелл. А теперь расскажи что-нибудь про себя.

Он надолго замолкает.

– Что ты хочешь знать?

– Что-нибудь настоящее.

Потому что меня окружают фальшивые лица.

Фальшивые чувства.

Фальшивые члены семьи.

– Мне нужно что-нибудь настоящее.

Он долго молчит и наконец произносит:

– Моя мать умерла во время родов, когда мне было семь лет. – Пока он говорит, его дух беспокойно носится вокруг меня. – За день до ее смерти я устроил истерику из-за какой-то глупой игрушки. Я злился, что она не купила ее у уличного торговца. У нас были деньги, и я знаю, что отец бы ее купил, но мать сказала, что поскольку у меня и так много игрушек, я должен купить ее другому ребенку, у которого их нет. После целого часа истерики, когда мать почти потеряла терпение, она заявила, что лучше умрет, чем вырастит эгоистичного, испорченного сына. В тот вечер она поцеловала меня перед сном, сказала, что любит меня, и несколько часов спустя умерла, потому что пока я спал, у нее начались преждевременные роды. Мой маленький брат тоже умер.

– Мне так жаль.

В холодном облаке вокруг меня чувствуется тяжесть и печаль, и он поворачивается ко мне: размытые очертания его лица оказываются в нескольких дюймах от моей головы. Я поднимаю руку и тянусь к нему. Он замирает, и темный воздух перестает вращаться. Я кладу руку на место его широкой груди. Кольцо-сосуд на моем пальце начинает вибрировать, когда я провожу рукой сквозь струи холодного воздуха, и я невольно думаю о том, что наши желания совпадают, потому что когда-то давно я читала, что это очень важно для объединения с духом. Наверное, именно поэтому всякий раз, когда он рядом, по моему телу пробегает электрический разряд.

– Чего ты желаешь? – спрашиваю я.

Он молчит. Воздух вокруг моей руки становится холоднее.

– Честно говоря, – отвечает он, наклоняясь ближе, – я желаю тебя.

У меня перехватывает дыхание.

– Ты хочешь соединиться со мной?

– И это тоже.

Мои щеки заливает жар. Он такой же, как и Лиха – бесстыдный обольститель даже после своей смерти.

– У меня уже есть дух-спутник. И я не брошу Лиху.

– Даже если это означает победу в